– Я сделал это, потому что София попросила меня. – выдохнул я, чувствуя знакомую тяжесть на сердце. Вину, которую не искупить ничем.

– Как кто-то может… хотеть, чтобы его убили?! – выкрикнула Настя, явно не веря ни единому моему слову.

В комнате повисла тишина, полная невысказанных вопросов и невыносимой боли. Я видел её страх, отвращение, но под всем этим скрывалось отчаянное желание понять. Меня. Чудовище, которое, каким-то чудом, способно снова полюбить.

– Я не хочу, чтобы ты меня жалела. – продолжил я, стараясь найти слова, которые могли бы объяснить мою тёмную душу. – Если думаешь, что я рад тому, что произошло, ты ошибаешься. Я был сломан ещё до встречи с тобой. А ты… стала для меня чем-то новым, чем-то, что я не могу и не хочу терять. Так что… ты хочешь узнать, что произошло на самом деле? – мой голос прозвучал на удивление хрипло, и Настя молча кивнула в ответ.

Проклятье, я не хотел говорить об этом. Никогда. Но хрупкая надежда, что это поможет хоть немного изменить её восприятие, заставила меня продолжить. Я собрался с духом и открыл врата в свой персональный ад.

– София… – её имя отозвалось тупой болью где-то под рёбрами. – Я был влюблён, как мальчишка. Готов был луну достать с неба и бросить к её ногам. Она была светом в моём тёмном мире. Собирался сделать ей предложение, но, как это часто бывает в нашей жизни, всё оказалось не так уж просто.

Я замолчал, вспоминая тот день, когда мой мир рухнул и разлетелся на тысячи осколков.

– Мой отец… всегда был мастером манипуляций. – продолжил я, слова давались с трудом. – Он раскусил Софию раньше, чем я. Оказалось, девушка, которую я любил, была агентом ФБР под прикрытием. Красивая птичка в клетке, которая должна была заманить меня в ловушку. А у моей невесты уже был муж. Агент, разумеется. И пока я строил планы на нашу совместную жизнь, она собирала на меня компромат, мечтая упрятать меня и мою семью за решётку.

Настя вздрогнула, её лицо побледнело, но промолчала. И это было красноречивее любых слов.

– Отец не мог допустить такого позора. Он не из тех, кто прощает подобные ошибки. Своих врагов Моррети старший держал близко, но предателей ещё ближе. – произнёс я, сжимая кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. – Поэтому он похитил нас обоих, и два долгих месяца мы провели в тёмном подвале в одном из тайных убежищ Семьи. Никто не знал, где мы, даже мой брат, который в это время был где-то в Европе, гоняясь за призраком.

– Боже, Доменико… – Настя прижала ладони к губам, пытаясь сдержать тихий всхлип. В её глазах плескался неподдельный ужас. – Что они сделали?

– Отец не брезговал никакими методами. – я отвернулся, не в силах вынести её сочувствующего взгляда. Он прожигал меня насквозь, точно раскалённое железо. – Для него София была лишь пешкой, проигравшей партию. Инструментом, который больше не годился для использования. Его солдаты накачивали Софию каждый день наркотиками и насиловали, вместе с ним. – я сжал кулаки, чувствуя, как старая ярость, которую я так долго пытался укротить, вновь поднимается из тёмных глубин души. – А я был бессилен. Они приковали меня цепями к стене, заставляя наблюдать за всем этим ужасом. Единственный выход – убить её. Именно этого требовал от меня отец – смерть Софии и месть за её предательство.

Я закрыл глаза, пытаясь прогнать образы прошлого, но они, как демоны из преисподней, набрасывались вновь, душили, не давая вздохнуть. Стены того подвала, пропахшие страхом и страданием, как будто сомкнулись вокруг меня.

– Он хотел, чтобы я сломался, выжечь из меня всякую жалость и человечность. – прохрипел я, чувствуя, как к горлу подкатывает колючий ком. – Меня избавили, морили голодом, пытали, стараясь научить меня уроку «никогда не позволяй себе слабостей» и «предательство Коза Ностры не прощается».

– Ты… – Настя инстинктивно потянулась ко мне, но я отстранился. Не мог позволить ей коснуться меня. Не сейчас. Не после того, что я должен был рассказать.

– Я поклялся в верности Семье и Дону, пусть отец и его приспешники считали меня слабаком и жалким, но это была жёсткая линия, которую я не мог переступить. София была виновата, она предала меня, причинила боль, лгала, но всё, что я хотел в тот момент – это отпустить её и больше никогда не видеть. Я просто не мог стать таким же монстром, как и отец, и причинить боль ей. Девушку, которую я любил.

– Но что случилось? – прошептала Настя. – Почему ты всё же решился?

– Всё изменилось, когда она забеременела. – произнёс я, не в силах скрыть горечь в голосе. – Однажды, когда она была в сознании, не в бреду от этой отравы, которой её пичкали… София в очередной раз умоляла меня убить её.

Настя наклонилась ближе, её глаза полны слёз, и я продолжал, чувствуя, что должен рассказать всё.