– Нет! Ты женщина, которую я люблю, Настя! Единственная! Ты та, с кем я хочу семью, чёрт возьми! Детей… дом… будущее… – процедил он сквозь зубы, резко развернулся и отошёл к окну, его широкие плечи напряжённо подрагивали, выдавая бурю эмоций, бушующую внутри. Он с силой сжал кулаки, словно пытаясь удержать себя в руках, не дать вырваться наружу той боли, что разрывала его изнутри. – Я хотел отложить этот разговор… до того, как тебе станет лучше… – Он тяжело вздохнул, проведя рукой по волосам. – Вся эта мерзость в ресторане… Все эти слова… Всё это было ради тебя, Настя!

– Ради меня? – я ошеломлённо уставилась на него, не веря своим ушам.

Стоп! Он сказал «любит»? Доменико… любит… меня?

Эта мысль пронзила меня, как молния, вызвав волну шока, которая накрыла с головой. Удивление, смешанное с недоверием и нарастающим гневом, образовало в голове какой-то взрывоопасный коктейль.

– Ты разбил мне сердце… ради меня?! И это, по-твоему, любовь? – голос сорвался на крик. – Да ты издеваешься, Моррети! Что за бред ты несёшь?! Объяснись! Сейчас же! Не играй со мной! Я не верю тебе… После всего, что случилось… как я могу тебе верить?

Доменико резко обернулся, его челюсти были сжаты, а в тёмных глазах полыхал огонь. Он подошёл ближе, остановившись у самой кровати, навис надо мной, и я невольно сжалась, чувствуя, как бешено колотится сердце, отдаваясь гулкими ударами в висках.

– Я знаю, что повёл себя как последний ублюдок в ресторане. – горькая усмешка исказила его губы. – Каждое лживое слово, которое я тебе сказал, обжигало меня изнутри, как раскалённое железо. Клянусь. Но у меня не было выбора, Настя. Не было другого пути!

– Какого, к чёрту, выбора, Доменико?! – мой голос дрогнул, предательски выдав клокочущую внутри боль. Слёзы жгли глаза, обжигая, но я сдерживалась изо всех сил, отказываясь дать ему ещё одну причину, считать меня слабой, сломанный игрушкой в его руках. – Ты разбил мне сердце! После всего, что я тебе рассказала о своей семье, ты отдал меня брату, как ненужную вещь, которой наигрался! Ты… – я задохнулась от обиды, а слова застряли в горле, превратившись в болезненный ком.

Он сделал резкий шаг ко мне, протянув руку, словно хотел коснуться, утешить, стереть следы боли, которые сам же и нанёс, но тут же отдёрнул её, сжав кулаки так, что побелели костяшки. На долю секунды в его глазах мелькнула такая острая, нечеловеческая боль, что у меня перехватило дыхание. Его лицо, обычно жёсткое, непроницаемое, как гранитная маска, сейчас казалось таким… потерянным. Уязвимым. Словно стальной каркас, который он так старательно выстраивал вокруг себя годами, дал трещину, обнажив скрытую под ним ранимую душу.

– С того момента, как я узнал о Рае, я всеми силами пытался найти её. – продолжил он, с трудом подбирая слова, каждое из которых, казалось, давалось ему с неимоверным усилием, будто он выталкивал их из себя вместе с кусками собственного сердца. – Но все мои усилия были безрезультатным. Мы никак не могли узнать её местонахождение. Перевернули все вверх дном, но Игорь очень хорошо скрывал её, даже от своего отца. Я связался с ним, пытался договориться, угрожал, обещал горы золота… но он и слышать ничего не хотел. Ублюдок поставил мне жестокий ультиматум – либо ты возвращаешься в Россию к нему, и тогда ты сможешь быть вместе с дочерью, либо он спрячет её на другом конце грёбаной планеты, в такой дыре, где её никто не найдёт, и ты никогда её больше не увидишь.

Он замолчал, тяжело дыша, воздух вырывался из его лёгких с хриплым свистом, как будто только что пробежал марафон.

В палате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим, монотонным писком аппаратуры, который вдруг стал невыносимо громким, раздражающим, впиваясь в черепушку, как заноза. Я смотрела на него, не перебивая, пытаясь осмыслить услышанное. Мозг отказывался работать, мысли путались, как нитки в туго затянутом клубке, не находя выхода из этого лабиринта боли.

– Я, конечно же, послал его. – продолжил Доменико, устало проведя рукой по волосам, который за время нашей разлуки неплохо так подросли, также как и его борода. Как будто он забросил ухаживать за собой, пока меня не было. – Думал, выиграю время. Успею всё тебе рассказать, что-нибудь придумать… найти другой выход… Но, когда мы были в ресторане, мне позвонил человек, который занимался поиском Раи. Он сообщил, что они так и не смогли найти девочку, а Игорь скрылся, как будто сквозь землю провалился.

Дом опять замолчал, его взгляд стал жёстким, непроницаемым. Он смотрел куда-то на стену, как будто заново переживая события того дня, каждое мучительное мгновение. Я видела, как играют желваки на его скулах, как пульсирует вена на виске, выдавая бушующую внутри него бурю.