Когда мы вернулись в кабинет, тяжёлая дверь захлопнулась за нами с глухим стуком, отрезая нас от шума и блеска казино. Селим тут же, без лишних слов, открыл свой макбук, и его пальцы заплясали по клавиатуре с почти нечеловеческой скоростью. Щелчки клавиш отдавались в наступившей тишине резкими, тревожными звуками. Каждая проклятая секунда тянулась, растягиваясь в мучительную вечность. Я физически не мог сидеть на месте и начал мерить шагами кабинет, как загнанный в клетку зверь. Дорогая, идеально подогнанная ткань костюма казалась тесной и давящей. Запах дорогого табака, который обычно успокаивал, сейчас лишь усиливал тошноту. А каждый шаг отдавался тяжёлым стуком в висках, усиливая пульсирующую боль.

Спустя десять минут, которые показались мне целой жизнью, GPS-сигнал с телефона Елены наконец-то проявился на экране ноутбука Селима. Я замер, вглядываясь в мерцающую точку на карте. Координаты указывали на место рядом с домом. Я тут же позвонил Нико, одному из солдат, который был на дежурстве в особняке, и приказал немедленно проверить указанное место. Интуиция кричала, вопила благим матом: телефон специально выбросили, чтобы не смогли отследить настоящее местоположение. И спустя несколько минут Нико подтвердил моё худшее предположение: телефон Елены был найден на пыльной обочине, в паре миль от особняка. Валялся в грязи, как ненужный хлам.

От одной мысли, что Елене в данный момент могли причинять боль и издеваться над ней, у меня скручивались внутренности в тугой узел от всепоглощающего беспокойства и слепой ярости. Моя кровь, казалось, буквально закипала в жилах, превращаясь в раскалённую, бурлящую лаву.

Я верну Елену. Чего бы мне это, сука, ни стоило. Даже если придётся сжечь дотла весь город. А тех ублюдков, кто посмел провернуть её похищение, ждёт медленная и мучительная смерть, что ад покажется им пятизвёздочным курортом.

Неожиданно раздался звонок моего мобильного. Я тут же выхватил его из кармана брюк, сердце бешено заколотилось в груди, в ушах застучала кровь. Сердце, пропустив удар, тут же сорвалось в оглушительный галоп, отбивая в ушах пульсирующую дробь и заглушая даже стук клавиш Селима. В голове промелькнула безумная, отчаянная надежда: это Елена. Но на светящемся экране высветилось совершенно другое имя, от которого желчь подступила к горлу.

– Грёбаный Кастрати! – прорычал я, сжимая телефон в руке с такой силой, что казалось, пластик вот-вот треснет и рассыплется на мелкие осколки. – Этот албанский выродок! Он обвёл меня вокруг пальца!

Кирилл и Селим обменялись тяжёлыми взглядами. В глазах Морозова я прочитал немой вопрос и плохо скрываемую тревогу. Вместо долгих объяснений, на которые у меня не было ни сил, ни желания, я резко нажал на кнопку ответа и включил громкую связь.

– Только попробуй тронуть её, ублюдок! – выкрикнул я в трубку, – Клянусь, ты захлебнёшься собственной кровью! Я буду медленно, по кусочкам, растягивать твою грёбаную смерть, пока не начнёшь молить о пощаде!

– И тебе привет, Ник! – раздался в ответ мерзкий, скрипучий голос Замира, словно кто-то провёл ржавым гвоздём по стеклу. – Тебе нужно быть точнее в своих красочных угрозах, дорогой мой. Потому что одна из них… – он сделал издевательскую паузу, смакуя каждое слово, – уже мертва. А со второй… м-м-м… с ней сейчас очень весело развлекаются мои ребята.

Внимание: Эта глава содержит графическое описание сексуального насилия и жестокости, что может стать триггером для некоторых читателей. Пожалуйста, позаботьтесь о своём эмоциональном состоянии.

Моё сознание возвращалось медленно, рывками, будто невидимая сила тащила меня со дна глубокого омута. Каждый вдох давался с трудом, лёгкие словно забыли, как дышать самостоятельно. Голова раскалывалась от пульсирующей боли, будто кто-то методично бил тяжёлым молотом по церковному колоколу, и этот оглушающий звон отдавался прямо у меня в ушах. Во рту стоял отвратительный привкус ржавого металла и чего-то химического, от которого сводило скулы, и подкатывала тошнота.

Первая мысль, ещё не нечёткая, была о Николасе…

Где он? С ним всё в порядке?

Затем, словно прорвав плотину, на меня обрушились обрывки кошмарных воспоминаний. Они безжалостно впивались в мозг, накатывая вместе с тошнотворными остатками того дурмана, которым меня накачали эти твари в момент нападения. Я помнила крик Алёны, её искажённое ужасом лицо. Потом – резкая боль в плече от иглы, и через пару секунд мир померк.

Но, Боже, лучше бы я так и не просыпалась, а осталась там, в этом спасительном беспамятстве.

Веки казались свинцовыми, будто к ним привязали гири, но я заставила себя их заморгать, пытаясь стряхнуть плотную пелену и хоть как-то сфокусировать взгляд. Тусклый, жёлтый свет от одинокой лампочки, сиротливо свисавшей с низкого потолка на перекрученном проводе, выхватывал из мрака очертания какого-то подвала. Стены, покрытые зеленоватой плесенью, источали удушливый запах гнили и сырой земли. Я лежала на чём-то комковатом, жёстком и холодном – грязный, вонючий матрас, брошенный прямо на пыльный бетонный пол.