Стиснув зубы до скрипа, я сунул руку во внутренний карман пиджака и достал телефон. Экран вспыхнул, освещая моё лицо, и я был уверен, что отразившаяся на нём гримаса исказила мои черты до неузнаваемости. Одно непрочитанное сообщение от Алёны. Пришло сорок минут назад.
– Мы едем, босс.
Всего три слова. Но они ударили меня под дых, как хорошо поставленный апперкот. Это было не просто подозрительно. Это было очень, очень хреново. Ледяные тиски сжали, а очень хреново. Они уже давным-давно должны были быть здесь. Дорога от особняка до казино занимала пятнадцать, от силы двадцать минут, даже если бы за рулём сидела обдолбанная в хлам черепаха, ползущая на брюхе.
Я ещё раз обвёл взглядом зал, игнорируя приглушённый гул голосов, звон бокалов и тихий шелест карт. У одного из покерных столов заметил Мёрфи и жестом подозвал его к себе. Он мгновенно среагировал и скользнул в мою сторону сквозь толпу нарядных гостей.
– Немедленно свяжись с парнями, что сопровождали Елену, – приказал я, и голос, несмотря на все мои усилия сохранить контроль, сорвался на низкое, угрожающее рычание.
Мёрфи отрывисто кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз я уловил тень беспокойства. Он достал свой служебный телефон, и его быстро и точно забегали по кнопкам. Секунды растягивались в вечность. На том конце никто не ответил.
– Я попробую ещё раз, – пробормотал он, и я заметил, как напряглись желваки на его скулах и как едва заметно дёрнулась мышца на его шее.
Но и следующие пять минут агонии, за которые я, кажется, состарился на пять лет, не принесли результата. Охранники из особняка, с которыми Мёрфи всё же удалось связаться, подтвердили: Елена уехала. Но где она, чёрт возьми, сейчас?!
Всё это время я судорожно пытался дозвониться до неё сам, но телефон Елены молчал. Длинные гудки отдавались в моей голове похоронным звоном.
– Блядь! – выкрикнул я, с силой сжимая телефон в руке. Пластик корпуса протестующе скрипнул. – Закрой казино! К чёртовой матери! Никого не выпускать! И найдите мне Елену! Живой! Или я сдеру с вас кожу!
Мёрфи не нужно было повторять дважды. Он резко развернулся на каблуках и бросился к нашим людям, короткими, отрывистыми фразами раздавая приказы. Я видел, как напряглись лица охранников, как они, подобно стае волков, начали рассредоточиваться по залу, перекрывая выходы. Хаос вот-вот должен был обрушиться на этот блестящий, фальшивый мир, но сейчас меня волновало лишь найти Елену. И если хоть одна тварь посмела причинить ей вред, я разорву его на куски. Медленно. Болезненно. С извращённым наслаждением.
Как бы я ни старался сохранить каменное выражение лица, изображая ледяное спокойствие, Кирилл и Селим всё же заметили, что со мной не всё в порядке. Мои плечи напряглись, челюсти сжались, а взгляд, должно быть, стал темнее обычного.
Они подошли почти одновременно, их движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая угроза.
– В чём дело? – спросил Морозов, его голос, обычно наполненный ироничной небрежностью, сейчас звучал непривычно напряжённо.
– Елена и твоя Алёна исчезли.
– Suka! – взревел Кирилл на родном языке, его лицо моментально побагровело от ярости, а на шее вздулись вены. Он шагнул ко мне, его огромные кулачищи сжались так, что побелели костяшки. – Катя спустит с меня три шкуры, если с её сестричкой что-то случится!
Я бросил на него гневный взгляд, с трудом сдерживая желание врезать по его физиономии.
– Если с моей Еленой что-то случится, я лично, собственными руками, придушу твою драгоценную Алёну! Это была, блядь, её чёртова обязанность – защищать мою Лёлю! Её единственная работа!
Морозов напрягся, как разъярённый бык, мышцы буграми перекатывались под дорогим костюмом. Он сделал ещё один шаг, и я уже приготовился к схватке. Но прежде чем мы успели вцепиться друг другу в глотки, между нами встал Селим. Он положил тяжёлую руку на плечо Кирилла, заставляя того замереть.
– Успокойтесь оба! Сейчас не время для выяснений отношений. Пройдёмте в кабинет. Я попробую определить местонахождение Елены. И нам нужно срочно разработать план действий. Но, ради всего святого, не показывайте вида, что у нас какие-то проблемы. Мы слишком долго ждали этого вечера, чтобы всё пошло прахом.
Я тяжело вздохнул, вздохнул, выпуская воздух из лёгких вместе с остатками слепой ярости. Затем благодарно кивнул Селиму. Чёртов турок, со своим ледяным, как айсберг, спокойствием, как всегда, был прав. Его слова, сказанные ровным, безэмоциональным тоном, возымели действие как на Морозова, так и на меня. Нужно было взять себя в руки и начать думать разумно. А не метаться, как подстреленный волк, на одних только грёбаных эмоциях, которые сейчас были худшим советчиком.