Он промолчал, но это было красноречивее любых слов. В глубине его голубых глаз я видела ту самую искру, которая когда-то зажгла наш бурный, страстный, но, увы, обречённый на провал роман. Теперь я была готова использовать это пламя против него.

Николас, словно очнувшись от минутного оцепенения, сделал шаг ко мне и коротко произнёс:

– Пошли.

Его сдержанность удивила меня. Я ожидала куда более бурной реакции на мой откровенно провокационный наряд – язвительных комментариев, саркастических замечаний, возможно, даже вспышки гнева, но он лишь молча предложил мне свою руку.

Сделав глубокий вдох, вдыхая смесь дорогих духов и лёгкого аромата табака, я вложила свою ладонь в его. В тот же миг нас обоих пронзил электрический разряд, заставляя воздух вокруг вибрировать от напряжения. Медленно, не отрывая взгляда друг от друга, мы двинулись к выходу из особняка.

На улице нас встретил мягкий свет вечерних фонарей, отбрасывающий тени на асфальт. Николас с показной галантностью открыл дверцу автомобиля и замер, ожидая, пока я усядусь. Я скользнула на прохладное кожаное сиденье, инстинктивно отодвигаясь от него как можно дальше. Аромат его терпкого парфюма витал в воздухе, будоража каждую клеточку моего тела, пробуждая воспоминания, которые я отчаянно пыталась похоронить глубоко внутри. Именно эта вынужденная близость резко напомнила мне, кто он есть на самом деле. За маской обходительности и показной заботы скрывался безжалостный босс мафии, хладнокровный игрок, который без колебаний использовал меня как пешку в своих манипуляциях и не постеснялся угрожать жизни моего брата.

Краем глаза я наблюдала за ним. Николас, казалось, был полностью поглощён своим телефоном, отвечая на бесконечный поток сообщений и звонков. Он ни разу не взглянул на меня и не нарушил напряжённое молчание, окутавшее салон автомобиля. Эта напускная отстранённость вызывала во мне смешанные чувства. Я металась между раздражением от его показного безразличия и облегчением от того, что он не пытается заговорить.

На одно безумное мгновение мне даже показалось, что Ник общается с другой женщиной. Знакомое, горькое чувство ревности сжало грудь, но я тут же отбросила эту мысль.

«Нет!» – мысленно одёрнула я себя. Я не могла упасть в эту ловушку и позволить ему вновь играть на моих чувствах. Мне нужно было сосредоточиться на своей цели, вернуть контроль над ситуацией.

«Между нами ничего нет, просто сделка. Холодный, расчётливый контракт, не больше». – в который раз твердила я себе, как мантру, пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. Я отчаянно искала, на чём сосредоточиться, чтобы не думать о нём, о его близости, о том, как идеально этот проклятый костюм сидит на его широких плечах.

Зачем мы едем в казино? Какую роль он уготовил мне в своём спектакле на этот раз?

Вопросы роились в моей голове, но Николас молчал, по-прежнему погруженный в свой телефон.

Машина плавно затормозила у массивных двойных дверей, ведущих в сверкающий, манящий мир азарта и роскоши. Николас, наконец, оторвался от своих дел и, повернув голову, посмотрел на меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, и в нём на мгновение что-то промелькнуло – тень улыбки, хищный блеск, я не успела понять.

– Будь хорошей девочкой, Елена. – произнёс он низким голосом, убирая телефон во внутренний карман пиджака.

– И что, по-твоему, это значит, Николас? – спросила я, выгнув бровь, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно, хотя внутри всё клокотало от негодования. Его снисходительный тон действовал мне на нервы.

Он ничего не ответил. Просто вышел из машины, обошёл её и, открыв мою дверь, с прежней показной галантностью подал мне руку.

Когда мы вошли в казино, меня как будто накрыло волной – возбуждённые голоса гостей, яркие, мигающие огни, смесь запахов дорогих духов, денег и чего-то неуловимо порочного, витающего в воздухе. Я на мгновение потерялась в этом безумном водовороте, чувствуя себя маленькой лодкой, попавшей в шторм.

Николас, едва заметным жестом, указал в сторону игорных столов, где люди, как загипнотизированные, следили за вращением рулетки, не замечая, как сгорают их жизни в этом алчном пламени азарта.

– Можешь поиграть, развеяться. Или пойти в бар. – бросил Николас небрежно, даже не взглянув на меня, как будто моё присутствие здесь было для него не более чем досадная мелочь. – Главное – веди себя хорошо и не привлекай внимания.

– В таком случае тебе не следовало брать меня с собой. – фыркнула я, чувствуя, как гнев, смешанный с обидой, разгорается во мне с новой силой.

Николас, однако, никак не прокомментировал мои слова. Он лишь коротко, почти незаметно, переглянулся со своим водителем – громадным чернокожим мужчиной с непроницаемым лицом. Затем, резко развернувшись, растворился в пёстрой толпе, оставив меня наедине с безмолвным цербером. Этот человек был очередным членом свиты Картера, напоминанием о том, в каком ужасном мире я оказалась.