– Ты не понимаешь! – выкрикнула я в отчаянии, слёзы жгли глаза. – Ты превращался в чудовище. И рядом с тобой я… я становилась такой же! А я не хочу быть частью этого мира!
– А ты хоть раз… задумалась… что я собирался уберечь тебя от этого? От всего этого дерьма… от крови, от насилия… Я бы сделал для тебя всё… клянусь… Но ты… стала моим грёбаным падением, Леля!
Его слова, полные злости и отчаяния, резали глубже любого ножа. Новая волна боли от удара ремня – более сильная, чем предыдущие – заставила меня застонать, тело выгнулось дугой. Я зажмурилась, кусая губы, чтобы не закричать от переполнявших чувств.
Боже, почему это так унизительно… и так возбуждающе? Почему, чёрт возьми, я всё ещё реагирую на него? Почему позволяю ему так обращаться с собой?
Стыд и унижение боролись с ослепляющим, почти болезненным желанием. Моё тело дрожало в его руках. И где-то глубоко внутри, просыпалось что-то тёмное, запретное… что трепетало от удовольствия, смешанного с болью и злостью, и жаждало большего.
Я его пленница, во всех смыслах этого слова.
Цепляясь за последние нити самообладания, я глубоко вздохнула, пытаясь справиться с эмоциями. Мои плечи дрожали от напряжения, а ладони покрылись холодным потом. Я чувствовала, как его действия разрывают меня на части – эта жестокость и властность… переплетённые с нежностью прикосновений, которую я не могла игнорировать.
– Как я уже сказал, больше ни слова о прошлом. – произнёс Ник ледяным тоном, от которого у меня по спине побежали мурашки. – Я больше ничего не чувствую, Елена. Особенно к тебе.
Его слова были как удар под дых, выбив воздух из лёгких. Горячие слёзы жгли глаза, но я упрямо сдержала их, не желая показывать свою слабость.
– Зачем ты лжёшь, Ник? – прошептала я, голос дрожал от переполнявших меня эмоций. – Если бы это было правдой, нас бы здесь не было…
Его пальцы сжали мой подбородок, заставляя повернуть голову и встретиться с его взглядом.
– Вот теперь ты всего лишь игрушка. – произнёс он, его губы изогнулись в той самой усмешке, которая когда-то заставляла моё сердце биться чаще. – Которую я могу сломать… когда захочу.
Но я не поверила ему. Отчётливое доказательство его желания я ощущала между своих ягодиц.
Внезапно его хватка на моём подбородке ослабла. Большие пальцы провели по щеке, этот жест – такой неожиданно нежный – заставил меня вздрогнуть. Я потерялась в его взгляде. В его пронизанных тьмой глазах плескалась опасность, да, но я также уловила отблески… нежности? Тоски? Чего-то, что он так отчаянно пытался скрыть.
– Как бы ты ни старалась убежать… ты принадлежишь мне, Елена. – произнёс он, его руки сжались в кулаки, а челюсть напрягалась, будто боролся с каким-то тёмным демоном, который жил внутри него. – Ты часть моего личного ада… и рано или поздно… сломаешься. Для меня.
Эта внезапная смена настроения – от ярости к почти болезненной нежности – сбивала с толку. В одну секунду он неприступная крепость, в другую – мужчина, способный на глубокие чувства. Но я точно знала: несмотря на его жёсткие слова, где-то в глубине души, под слоями гнева и боли, Николас всё ещё что-то чувствовал ко мне. И эта неразбериха и борьба внутри него, разрывала меня на части. Потому что моё глупое, упрямое сердце… билось в унисон с его. Даже спустя годы.
– Ты можешь сколько угодно притворяться, что ничего ко мне не чувствуешь, но я знаю, что это не так. Ты всё ещё любишь меня. Пусть даже пытаешься задушить эти чувства злостью, болью, ненавистью… Но я… я больше никогда не буду твоей.
Его пальцы снова сжались на моём подбородке, на этот раз – до боли.
– Ты ничего не знаешь! – проревел он, его голос вибрировал от напряжения, грудь тяжело вздымалась. – Ты предала меня, Елена. И я никогда этого не забуду.
Николас отпустил мой подбородок и снова вернулся к своему жестокому ритуалу – чередуя удары ремня и вибрацию секс-игрушки. Его движения были медленными, почти провокационными, он смаковал каждую частицу своей власти надо мной и моим телом. Опустившись позади меня на колени, он хмыкнул с явным, извращённым удовлетворением:
– С тебя капает, Елена.
Картер медленно провёл пальцем по моим половым губам, собирая влагу, и я вздрогнула, не от боли, а от ощущения уязвимости, от того, что он так близко, что видит, чувствует…
Но в следующий момент Николас резко поднялся и упёрся своим возбуждённым членом в мои ягодицы. Я вскрикнула от контраста жёсткой ткани его брюк и рассечённой кожи. Но прежде чем я успела понять, что он собирается сделать, его палец оказался у меня во рту.
– Попробуй, какая ты вкусная… – прошептал он мне на ухо.
Меня захлестнула волна ненависти и отвращения. Я резко укусила его за палец, вкус крови смешался с солью слёз на моих губах.
– Чёртов извращенец!
Николас резко отстранился и громко расхохотался:
– Ты можешь ненавидеть меня, считать меня монстром… но твоё тело с тобой не согласно.