Бросив быстрый взгляд на своих братьев, я понял, что они были в шоке не меньше моего. А значит, мне это не показалось. Это всё происходит на самом деле.

Но как такое возможно? Мы месяцами жили в аду неизвестности, а она…

Желудок скрутило узлом, горло сдавило спазмом. Ненависть жгла изнутри и растекалась по венам, отравляя каждую клетку.

В этот момент, словно сквозь вату, до меня донёсся голос Джека. Он, казалось, был единственным, кто не потерял дар речи.

– Интересный поворот событий. – произнёс Джек со странной, даже пугающей отстранённостью.

– Заткнись, – процедил я сквозь зубы, с трудом сдерживая себя, чтобы не наброситься на него с кулаками. В любой другой ситуации я бы просто проигнорировал его неуместную, бестактную реплику, но сейчас нервы были натянуты до предела. Да, он просто озвучил очевидное и выразил свою… чертовски холодную точку зрения. Но этот его аналитический тон в такой момент… Я резко выдохнул, пытаясь взять себя в руки.

«Нет. – я покачал головой. – Гнев на Джека – бесполезная трата энергии».

Сейчас нужно было сохранять спокойствие и, главное, позаботиться о Тео. Как бы сильно я ни любил свою сестру, если бы встал выбор между ним и Селиной… я всегда выберу брата. Пусть она и моя кровь, Тео прошёл со мной через ад. Он был рядом, когда я терял всё, он поддерживал меня, когда я был готов сдаться. Тео – моя настоящая семья.

Я обернулся к нему и несколько секунд внимательно наблюдал за ним. Лицо его было мертвенно-бледным, губы сжались в тонкую линию, глаза горели нездоровым, лихорадочным блеском. Тео сейчас был похож на бомбу с зажжённым фитилём. Оставалось лишь малейшее дуновение, чтобы произошёл взрыв.

– Тео… – начал я, осторожно положив ему руку на плечо. – Брат…

Но в этот момент Селина встретилась с ним взглядом. Её глаза, полные боли и раскаяния, молили о прощении. На губах появилась грустная, дрожащая улыбка. Она слегка пожала плечами, словно извинялась за то, что предала и разбила ему сердце.

Этот простой жест стал для него последней каплей. Что-то надломилось в Тео, какая-то невидимая нить, связывавшая его с реальностью, оборвалась. Внешне он почти не изменился – лицо осталось застывшим, каменным. Но вот его глаза… В них плескалась такая дикая, первобытная боль, такая всепоглощающая пустота, что у меня самого перехватило дыхание. Он смотрел на Селину невидящим взглядом, как будто всё, что связывало их прежде – любовь, доверие, общие воспоминания – растворилось в воздухе и превратилось в пепел.

На долю секунды повисла тишина. А потом…

– Нахуй всё! – сдавленно процедил Тео сквозь зубы, его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. Резко оттолкнув меня, он развернулся и, не оглядываясь, почти бегом умчался прочь. Я успел заметить, как по его щеке скатилась одна-единственная слеза, которую он тут же зло, с яростью стёр кулаком.

Я бросил быстрый взгляд на Адама и жестом указал ему проследить за Тео. Он коротко кивнул, понимая всё без слов, и тут же бросился за нашим братом, исчезая в толпе. Я знал, что если мы не остановим его сейчас, одного, наедине со своими демонами… последствия будут катастрофическими. Гора трупов – это самое малое, что могло произойти. Тео всегда находил успокоение в насилии, в ярости, в разрушении. Но в таком состоянии? Когда любовь всей его жизни, женщина, которой он открыл своё сердце, предала его так жестоко… Даже представить страшно, что Тео может натворить. Я присоединюсь к нему позже, но сначала нужно разобраться с семейством Соколовых. И с Селиной.

Переглянувшись с Джеком, мы одновременно двинулись в сторону нашей якобы сестры. Она сделала несколько нерешительных шагов нам навстречу, глаза её были полны слёз, губы дрожали. Но Виктор, заметив это, тут же бросился к ней и задвинул её себе за спину.

Чёртов идиот! Как будто мы бы причинили ей боль! Она и сама в этом хороша…

– Лукас, – процедил Виктор, его голос был низким, угрожающим. – Мой брат, возможно, и заслужил, чтобы ему надрали задницу, но только попробуй притронуться к Селине, и я собственными руками уничтожу тебя и твоего невинного ангела.

Мир вокруг на мгновение померк, звуки растворились, словно кто-то резко выкрутил регулятор громкости реальности, оставив лишь гулкий звон в ушах.

Дана…

Эта ничтожная мразь, этот червь, посмел произнести её имя в таком тоне!

Холодная, чистая ярость, подобная взрыву сверхновой, прокатилась по венам, сжигая всё на своём пути. Ненависть к Виктору вспыхнула с разрушительной силой, затмив все остальные мысли и чувства.

Я шагнул к Соколову, сокращая дистанцию, каждой клеточкой своего существа ощущая, как нарастает напряжение, как вибрирует воздух вокруг. Мир сузился до его лица, искажённого злобой. Он тоже готов был защищать свою женщину, драться за неё до последнего вздоха. И это делало его ещё более опасным. Но мне было плевать.