Я повернулся, но медсестра уже исчезла.

– Черт подери, – выдохнул Скотт, как только я вошел в крошечный зал ожидания, который не мог сдержать ни напряжение, ни волнение, которые волнами расходились от нас обоих. – Как ты, блин, сюда попал?

Я не ответил ему – опустился на стул, оперся локтями о колени, чтобы те не подскакивали, и потер ладонями лицо.

– Как она? В смысле, как доехала в скорой? Ты что-нибудь уже слышал? – я поднял голову и поймал его взгляд.

И в тот момент в комнату зашел Линч.

Все осмотрели зал, а потом вперились взглядами в меня. Я подскочил на ноги, схватился за волосы – все, чтобы не держаться за плоть, за гипсокартон или стекло.

– Как она, блин?

Скотт снова посмотрел на Линча.

– Потеряла сознание в машине, потеряла слишком много крови, – голос Скотт дрожал, он покачал головой. – Прогноз так себе.

– Она справится.

Она обязана справиться.

– И почему ты так в этом уверен? Мистер «стакан всегда наполовину полон», «все чики-пуки». – В глазах его стояли слезы. – И что он тут вообще забыл?

Скотт повернулся к Линчу и продолжил:

– Какого черта вы его сюда притащили? Рискуете всем…

– Он знает, – прервал его Линч.

После этого Скотт затих.

Я не мог усидеть на месте. Медицинский запах только ухудшал состояние: то, что ело меня изнутри, распускало свои щупальца. Я молча взмолился богу – любому, который услышит. Пусть он позаботится о моей любви. Я спрашивал у каждого проходящего мимо доктора, медсестры и вообще работника один и тот же вопрос, и они все отвечали одно и тоже: «Ее доктор придет и поговорит с семьей, как только сможет».

Миллисекунды превратились в минуты. Минуты – в часы. Я изучил каждый дюйм этой крошечной комнаты, посидел на каждом стуле, дотронулся до каждой точки стеклянной стены. Я молился, проклинал и снова и снова вспоминал тот самый момент. Как я мог отпустить ее одну?

– Мия? – возвестил доктор, пройдя через электронную раздвижную дверь, – вот у кого есть новости.

Я первым подскочил к нему, остальные – за мной.

– Она в порядке?

– Выкарабкается, – произнес доктор, и мы все, один за другим, выдохнули. – А пока…

Его взгляд скользнул по каждому из нас.

– Кто из вас – ее семья?

– Я, – произнесли в унисон мы с Линчем.

– Я должен увидеть ее, – добавил я сквозь сжатые зубы.

– Ее перевели в палату, но из-за медикаментов она все еще без сознания. Вряд ли проснется в ближайший час. А пока… несколько офицеров хотят задать вам вопросы.

– Конечно, – выдохнул Линч, опустив напряженные плечи.

По лицу его было видно, какое облегчение он испытал. Я же? Еще нет. Пока не увижу ее собственными глазами.

– В какой она палате? – затребовал я.

Доктор оторвался от карты Мии.

– Простите?

– В какой она палате?

Доктор, наконец, внимательно изучил мой гардероб. Его глаза задержались на огромных ботинках Джинкса, на окровавленных руках и висящей на мне белой футболке.

Я прокашлялся.

– Лучше будет, если вы останетесь здесь для разговора с полицией.

Я прищурился и сделал шаг вперед.

– Черта с два я буду вас слушаться, пока не увижу Мию.

– Оливер. – Линч предупреждающе положил руку мне на плечо.

– В какой палате? – спросил он у доктора.

– Девятьсот шестьдесят четвертой.

Я толкнул его плечом, протиснувшись мимо, и побежал дальше по коридору. Перед глазами плыли цифры: восемьсот, восемьсот… я развернулся и побежал в другую сторону. Каждый шаг казался неподъемным, будто бы на ногах висел груз. Я никак не мог прибавить темп.

Добравшись до нужной палаты, я чуть замедлился, а потом оказался лицом к лицу с Мией.

Спутанные волосы. Идеальные губы. Двенадцать веснушек.

Я жадно переплел наши пальцы: на ощупь она была совсем холодной, хотя монитор показывал, что сердце бьется. Я приложил голову к ее груди, мне просто нужно было убедиться… Услышав знакомый ритм, я, наконец, задышал – и вместе с выдохом из глаз моих брызнули слезы. Я слишком долго сдерживался, держал себя в тюрьме, недостойный того, чтобы облегчить тяжелое сердце.

– Прости… – рыдал я, целуя ее щеку, ее висок, ее нос, проводя большим пальцем по лбу. – Открой глаза, любовь моя. Я должен увидеть твои глаза.

– О, она так быстро не проснется, – произнес кто-то в нос позади меня.

Я не стал оборачиваться, прекрасно зная этот обыденный тон – он принадлежал тому, кто сталкивается с подобными случаями каждый день. Я не отрывал взгляда от Мии, подмечая, как дрожат ее ресницы в оковах сна, порожденного ее прекрасным разумом.

– Как она? – наконец спросил я, потому что теперь мог чувствовать, и вдыхать, и видеть Мию.

– Кто ты ей? – спросила храбрая медсестра, встав по другую сторону кровати и считав информацию с монитора.

Я одарил ее мрачным взглядом. Что ей ответить? Какого ответа будет достаточно для того, чтобы меня не держали в неведении?