Я стоял под теплым душем, упершись рукой о кафель. Вокруг шумели люди: душевая была заполнена до отказа.

Тело мое жило в постоянном напряжении. Мне необходима была разрядка – накопилось аж с прошлой недели. Дружок мой поднялся, подав признаки жизни, тяжелый и злобный. Казалось, к нему прилила вся кровь моего организма. Я обхватил его ладонью, и он дернулся. Слишком хорошо помнил мягкое и узкое лоно Мии. Я дернул, закусив нижнюю губу, чтобы удержать рвущееся наружу шипение. Зажмурился и поступил как настоящий эгоист: напомнил себе о том, каково было Мие. Ее теплоту, сжимающуюся вокруг меня. Пульсирующую. Я тихонько застонал, двигая рукой. Представляя, что я внутри нее.

Но толку-то.

– Черт подери, Мия, – выдохнул я, выпустив член и звучно ударив обеими ладонями о кафель.

Несмотря на бездну, каждая частичка меня все еще принадлежала этой девушке. Моей голове было прекрасно об этом известно. И душе тоже. И даже чертовому члену. Но когда уже я пойму – всеми частями своего бытия, – что вечности не существует?

– Время вышло, Мастерс! – прогремел Скотт, и я замер.

Выключил воду, быстро обтерся полотенцем, натянул трусы и выскользнул из кабинки. Парочка студентов задержалась – Скотт нетерпеливо ждал у двери. Я никогда прежде не сравнивал себя с другими, но насчет этого… Скотта я не понимал.

Мие он нравился. Возможно, она даже любила его. И я мог бы научиться относиться к этому с пониманием. Если это он не позволил ей скатиться в бездну, то я с удовольствием похвалю его – до выпуска из Долора.

Но Скотт был сложным человеком. У парня, который подпирал сейчас стены и не сводил с меня глаз, были слои. Я не сомневался – намерения у Скотта не самые чистые. За его фасадом прятались невеселые тайны.

Я включил кран, чтобы почистить зубы, а потом заглянул в зеркало.

Но увидел не свое отражение. А Мии.

Она вышла из своей кабинки и стояла там – крошечная фигурка, завернутая в полотенце. Она поймала мой взгляд, и я ударил по раковине, так сильно Мия все еще на меня действовала. Взгляд ее кофейных глаз спокойно удерживал мой. Ее совсем не волновало разделяющее нас пространство. Идеальные губы распахнулись – она хотела что-то сказать… Давай же, любовь моя, это несложно. Если мне придется взять ее за челюсть и выдавить эти слова самому…

– Пошли, – рявкнул Скотт.

Мия захлопнула рот и уронила полотенце. Она стояла в душевой обнаженная. Первым моим порывом было схватить ее в охапку и оттащить подальше от голодных взглядов. Но потом я увидел заживающие раны. Ее идеальную кожу осквернили! Душа моя похолодела. Бедра и ляжки ее украшали пожелтевшие синяки. Я сжал край раковины и поднял взгляд на ее лицо.

– Кто это сделал? – выдохнул я.

Мне было больно от одного только взгляда на нее.

– Ты.

Нет. Я никогда не причиню тебе боли.

Я покачал головой, отгоняя дурацкие мысли. Я скосил взгляд на Скотта – тот тоже смотрел на Мию. Этот кусок дерьма смел смотреть на нее в моем присутствии.

Я поднял ее полотенце и завернул ее в него, притянул к себе. Она не стала сопротивляться. Скотт сделал шаг ко мне, и я поднял руку, чтобы остановить его.

Мия дрожала в моих руках, и я не мог понять – от холода ли, или потому что боялась. Я опустил голову и прижался к ее шее.

– Скажи, что это сделал не я, – прошептал я так тихо, чтобы нас никто не услышал.

Все мое существо зависело от ее ответа.

– Это не ты, – прохныкала она мягко мне в грудь. – Ты был не в себе.

Ее слова поглотили меня. Изничтожили меня. Превратили в ничто. В груди закололо так сильно, что я почти ослеп. Я прижал ее посильнее, уткнувшись лицом в шею.

Я еле унял пронзающую меня боль, сдавив переносицу. Контроль в моих руках.

– Я устал извиняться. Я все исправлю, – быстро пообещал я прежде, чем рассыпаться на части прямо посреди душевой.

Времени у нас оставалось немного. Я мог бы говорить быстрее.

– Я докажу тебе. Прошу, дождись меня. Останься со мной, Мия.

– Даже если ты исчезнешь?

Я приложил ладони к ее лицу и посмотрел на нее сквозь наворачивающиеся слезы.

Черт, я сломаюсь. Она все еще верила в нас. Каким-то непостижимым образом она поняла меня.

Я поцеловал ее в лоб, вдохнув ее запах и хорошенько его запомнив.

– Особенно если я исчезну.

Я отпустил ее. Надел штаны, собрал вещи и ушел. Я торопился. Эмоции резали меня, словно когти дикого животного. Разрывали меня на части. И мне было так больно.

Я остановился рядом со Скоттом и сжал кулак – все, лишь бы не пробить его череп.

– Не смей на нее даже смотреть, – предупредила его моя глупая гордость.