Всего за два месяца я смог так сильно оттолкнуть от себя Мию, что она вправе никогда со мной больше не заговаривать. Я не могу рисковать еще шестью месяцами.

– В чем дело?

Я что, все это время разговаривал с котенком на этой проклятой стене?

– Я не могу ее потерять.

– Кого, Оливер?

– Мию.

– А какое отношение ко всему этому имеет она?

– Прямое.

В маленькой комнате повисла тишина. Карие глаза доктора Конуэй впились в мои.

– Я хочу кое-что попробовать.

– Что угодно.

– Для начала тебе нужно расслабиться. Устраивайся поудобнее и закрывай глаза.

Я откинулся на кожаную спинку дивана и быстро прикрыл глаза. Я слышал, как шуршит вокруг меня бумага. Чувствовал, как из вентиляции подул воздух.

– Мы с тобой займемся тем, что называется медитацией «майндфул». Говорить ничего не нужно. Слушай мой голос.

Доктор Конуэй не стала терять время: продолжила говорить своим тихим голосом, а я попытался не утонуть на месте и не затеряться в окружающем меня мире.

Я представил Мию.

Большие карие глаза. Волосы цвета коры дуба, переплетающиеся в них оттенки светлого и темного. Ее нежное прикосновение, которым она могла дотянуться до моей души. Я тонул все глубже и глубже.

– Чему ты улыбаешься, любовь моя?

Должно быть, еще и шести нет. Солнце еще не встало, но Мия сияет. Мия греет мне душу. На ее губах определенно застыла улыбка, и она пробуждает меня, заполняет меня… мой персональный рай.

– Откуда ты знаешь, что я улыбаюсь? – удивленно спрашивает она.

– Просто чувствую.

Я также чувствую, как она поворачивается ко мне. Я лежу на боку. А потом ее пальцы проводят по моим ресницам – она делает так каждое утро. И я открываю глаза.

– Потому что я счастлива, – наконец отвечает она.

Мой черед улыбаться, но с ней это совсем несложно.

– Открой глаза, Олли.

– Нет.

Кажется, я отказываю ей впервые. Она ведь знает, что я готов ради нее на все, так? Но к этому мы еще не готовы.

– Почему нет?

– Когда я открою глаза, тебе придется исчезнуть. Но если я оставлю их закрытыми, то могу притвориться, что сегодня утро воскресенья. И у нас столько планов! – Я растягиваю губы в широченной улыбке от одной только мысли об этом.

Мне нужно ей доказать. Она должна увидеть тот мир, что я создал для нас двоих. Тот день, что я для нас соорудил.

– Давай же, закрой глаза.

– Зачем?

– Просто закрой… – настаиваю я, проводя пальцами по ее боку, а потом и по спине. – Ну что, за-крыла?

Комнату наполняет ее смех. Музыка для моих ушей.

– Да, Олли. Я закрыла глаза.

– Сегодня утро воскресенья, и я уже заварил тебе кофе, а потом вернулся в постель. Чуешь?

– Мм…

– У нас впереди весь день. Никакой работы, никаких забот… лишь ты и я. Вот и солнце восходит, Мия. Ты чувствуешь, как тепло его разливается через огромное окно, и темнота под твоими веками чуть светлеет? Чувствуешь солнце?

– Да, Олли. Я чувствую солнце.

– Можем взять кофе с собой и отправиться к воде. Посмотрим, как взойдет солнце. А можем проваляться в кровати весь день. У меня на полке стоит несколько книжек, которые я пока тебе не читал. Или мы можем одеться и отправиться на прогулку, рука в руке, потому что что еще делать летним воскресным днем… – Я провожу пальцами по ее щеке. – Чем ты хочешь сегодня заняться?

– Ммм… всем.

Видение с Мией исчезают и сменяются новыми. Теми, которые я не хочу видеть. Видениями оттуда, куда я не хочу возвращаться.

– Что я тебе говорил, братец? – спрашивает Оскар. – Или мне стоит тебе напомнить?

Я дергаю руками, пытаясь высвободиться из веревки. Я привязан к стулу. Если бы я был старше и сильнее, то смог бы порвать эти веревки и спасти ее. Я смог бы сделать хоть что-то… что угодно. Но мне всего двенадцать, я мелкий и жалкий. Оскар напоминает мне об этом каждый проклятый день.

Обнаженная Жасмин лежит на кровати – такая ранимая, но покорная. Ее не нужно связывать веревкой. Ей не нужно заклеивать рот. Угроз Оскара хватает для того, чтобы сделать ее послушной. Жасмин думает, что она – его девушка. Но Оскар считает ее своей третьей жертвой. Она не ожидала, что с ней случится такое. Но вот же оно, случается. Мне было сложно держаться от нее подальше, потому что я хотел спасти ее.

Но она опередила меня.

Прошлым вечером она выбралась из комнаты Оскара и забралась ко мне, умоляя меня о том, чтобы я помог ей сбежать.

Я пытался, Жасмин. Я правда пытался.

Оскар нашел ее на коленях возле моего кинутого на пол матраса. И то, что разворачивается у меня перед глазами – мое наказание.

– Если в ней побывал мой член – она моя, – добавляет он, приподнимая Жасмин над кроватью и ставя ее на четвереньки.

Она не сопротивляется. Она словно мешок картошки. Ее длинные черные волосы спадают с ее спины и закрывают лицо. Оскар ударяет ее по заднице, и я резко отвожу глаза.

– Смотри, Оливер, – требует Оскар.

Я трясу головой.