Я не ответила, и он притянул меня к себе, а потом еще сильнее сжал запястья. Он входил в меня все яростнее, с несдерживаемым голодом. Требовательно.

– Черт подери, Мия! Останови меня!

– Нет! – закричала я.

Он выпустил мои руки. И когда я уже было подумала, что Олли наконец сорвался, его член показался из штанов и потерся о мою киску – твердый и неукротимый. Олли был волной ярости: сдавив мне бедра, он оттащил меня от двери, а потом буквально бросил на стол.

Но я не испугалась. Я боялась только за него, потому что это был не Олли. Он никогда так грубо со мной не обращался. Никогда не толкал меня. Никогда не трахал меня. И все внутри меня кричало о том, что так он и сделает. Впервые в жизни Олли трахнет меня. Я не успела повернуться – Олли схватил меня за задницу и вдавил мое лицо в стол.

Я будто бы потеряла желание двигаться и превратилась в то, что требовалось Олли. Мне не хотелось говорить ему «нет». Я стала грушей для битья. Грудь моя прижималась к теперь чистому столу, ноги развели в стороны, задницу приподняли, я почувствовала внутри себя его пальцы, а потом их сменил его набухший член. Я закусила губу, не давая исторгнуться рвущемуся наружу крику, а Олли продолжал мстить мне.

Он вбивался в меня снова и снова, удерживая кулаком волосы, задирая голову.

Я снова и снова чувствовала его кости, пока он входил в меня так незнакомо… я не открывала взгляда от матраса, на котором мы когда-то занимались любовью. Снова и снова пальцы его впивались в кожу, оставляя следы. А потом теплое семя излилось внутрь меня.

И все закончилось. Наступила тишина.

Ничего не двигалось.

Олли так и замер, глубоко внутри меня. Все тело его дрожало, пока он пытался выровнять дыхание. Время текло медленно – слишком медленно. Мы оба замерли в моменте максимальной близости. Я так и не увидела его лица, потому что Олли не давал мне на себя посмотреть. Будто бы посмотрев на меня, он не смог бы сделать того, что сделал. И его все равно трясло. Он жалел.

Наконец Олли вышел из меня, и теплая жидкость потекла по бедру, но я не могла пошевелиться. Не могла говорить. Я крепко зажмурилась, почти закусив внутреннюю сторону щеки.

Шли секунды. Я услышала, как закрывается дверь, и только так поняла, что возмездие его завершилось.

Часовая стрелка замерла в районе трех – я ждала Итана. Он давно уже должен был появиться. Именно сегодня я отчаянно нуждалась в компании… и сидела одна. А ведь было время, когда я только того и хотела. Я ни в ком не нуждалась, пока не стала жертвой любви.

Я не злилась на Олли за то, что он сделал. Если честно, то он показал мне часть себя, и я наконец кое-что поняла. Он будто бы завернул меня в одеяло и отнес в ад – туда, откуда сам выбраться не мог. Дал мне прочувствовать кусочек той пытки, которой подвергался каждый день. С каждым пророненным им словом я чувствовала, какая внутри его развернулась борьба. Каждый раз, когда он сжимал меня пальцами, я слышала тихий крик о помощи. Каждый его вдох был таким криком. Каждое движение – прошением о помиловании. Хуже всего было ему.

Я чувствовала это.

Словно бродивший бесцельно по земле призрак, потерянный и недоумевающий, неслышимый и невидимый, я чувствовала внутреннюю боль Олли. И это чувство не давало мне уснуть.

Веки тяжелели, но я боролась со сном, глядя на дверь напротив, пока в окно не пролился солнечный свет. Я слышала лишь шорох вентиляции. Мысли в голове крутились, словно хомяк в колесе. По кругу и снова по кругу. Визит отца. Олли. Стекло на моем матрасе. Олли. Мертвая кошка. Олли. Сосредоточиться хоть на чем-то стало невыполнимой задачей.

Когда двери автоматически открылись, я вдруг поняла, что не спала всю ночь.

В любом другом случае я тут же вскочила бы с кровати, едва заслышав этот «щелк». Я собрала бы вещи – мне бы стоило это сделать и сейчас, – и отправилась в душевую, чтобы оказаться там первой. Но сегодня суббота.

Субботы мы с Олли проводили в библиотеке. А остаток дня – с Зиком в комнате для групповой терапии за пианино. Но сейчас мне не хотелось подниматься с кровати – я лежала, сна ни в одном глазу, обнаженная, абсолютно выжатая после короткого путешествия в ад Олли.

На веках моих будто обосновались два слона, а я ведь закрыла их на сколько… на секунду? А потом в дверь забарабанили, и я распахнула глаза, тут же вглядевшись в часы.

Девять.

Два часа прошло в мгновение ока. Я уснула.

Я выпрыгнула из кровати, натянула худи и спортивные штаны и выглянула в коридор, приоткрыв дверь. Снаружи царил хаос: студенты кричали, по полу рассыпались бумажки, стены были исписаны белым.

Итан держал покрасневшую Брию, не давая ей подобраться к Тайлер. Джерри прижал к стене какого-то парня в наручниках.

В углу спрятался Лиам – его окружали два парня из его банды. Джейк прошагал ко мне: глаза блестящие, лицо мокрое от слез, подбородок трясется.

– Ты обещала! – закричал он, сжимая в руке бумажку. – Ты обещала, что никому не расскажешь!