Зик проделал такой большой путь с нашей первой встречи. Я помнила то время, когда он только и делал, что пялился на меня, а я несла все, что в голову приходило – что-то об Олли и как он меня бесит. Но я тогда просто не понимала фейерверков и симфоний, что уже разворачивались во мне всякий раз, как Олли оказывался рядом. Зик был рядом на каждом этапе моего путешествия. Он стал фундаментом, который держал нас обоих.

Пора и Зику написать свою собственную историю любви.

Олли склонился над столом и отправил в рот еще немного еды, а потом бросил вилку на поднос и принялся разговаривать с Зиком. Итан стоял на своем посту у стены, дрожа руки на поясе. Лицо его не выражало ничего, но вроде бы ему полегчало после того раза много недель назад. С тех пор, как мы нашли информацию о состоянии Мэдди, Итан приглядывал и за ней.

Так совпало, что шутник тоже ничего больше не предпринимал.

Я посмотрела на Джейка: теперь он сидел за другим столом, вместе с Лиамом, Тайлер, Джудом и Брией. Лиам и Джейк увлеченно говорили о чем-то, существуя в своем отдельном мирке, и мое сердце затрепетало от улыбки на тонких губах Джейка. Джуд крепко держался за Тайлер под столом. Тайлер и Брия шутили о чем-то, чего я не могла расслышать.

Брия бросила на меня едва заметный взгляд. И если бы Олли мне ничего не рассказал, то я бы его пропустила.

Я никак не могла решить, стоит ли мне с ней об этом поговорить. О том, как она поступила с Олли. Мне хотелось наказать ее. Оставьте меня с ней наедине на две минуты, и…

А потом я посмотрела на Мэдди. Они с Гвен сидели в сторонке и молча ели. Их столик стоял прямо между моим и тем, за которым расположилась компания Брии. Мэдди взмахивала прядями, которые лезли ей в глаза, а потом кусала что-то. Кивала Гвен, которая оживленно размахивала руками. Мэдди не отрывала взгляда от подноса и совсем ее не слушала, в этом я не сомневалась.

Олли и понятия не имел, что нам с Итаном удалось накопать на Мэдди.

Почему я скрывала от него все это? У меня не было на то объективных причин. Разве что стыд за то, что я заглянула в файлы своих друзей: Джейка, Брии и Тайлер. Но я ведь совсем отчаялась, а отчаяние часто заставляет нас принимать ужасные решения.

Стояло двадцать девятое февраля.

Високосный год.

Клавиши под пальцами обжигало холодом – я играла любимую песню Олли. «Firestone».

Зик сидел на черном стуле у окна рядом с Олли и завороженно за мной наблюдал. Пальцы Олли порхали над страницами его записной книжки. На них падали солнечные лучи. Мы перекидывались взглядами. Я вдохнула прохладного воздуха через нос, и в горло будто горькая мята попала. А потом дверь комнаты групповой терапии распахнулась настежь.

В проеме стояла Брия – она обвела зал яростным взглядом.

Пальцы мои замерли на клавишах. Я переводила взгляд с Олли на Зика. Олли дернулся, и меня накрыло паникой.

– Продолжай играть, милая. Звучит прелестно, – фыркнула Брия, закрыв за собой дверь.

Щелкнул замок, и она повернулась к нам.

– Эй, Олли, – усмехнулась Брия, но подходить начала ко мне.

Олли поднялся, Зик распахнул в ужасе глаза, а я покосилась на Брию.

– Что ты здесь делаешь? – нервно спросила я, когда она подошла поближе.

– Брия, – предупреждающе произнес Олли.

Но он не успел до меня добраться – к горлу прижалось острое лезвие.

– Сядь, Олли, или я ее порежу.

Я не отрывала взгляда от Олли, боясь пошевелиться. Боясь даже моргнуть. За глазами бесновались молнии, зрение туманилось. Но даже плакать я не осмеливалась. Светлые глаза Олли потемнели от страха, сделались пустыми. Такая мгновенная перемена! Он сделал шаг вперед, вытянув руку, умоляя, спотыкаясь о слова. Хрипя.

Острый край лезвия пронзил мне кожу. Теплая кровь заструилась по шее. Я закусила губу, чтобы тело не задрожало. Мне не стоило двигаться.

– Н-н-н-нет, – выдавил Олли, глаза его покраснели. – Прошу, не делай этого, Брия. Господи, черт подери, умоляю тебя!

Я хотела заговорить, но не могла даже вздохнуть. Меня накрыло шоком, и я только и могла, что сидеть и потрясенно смотреть на то, как распадается на кусочки Олли в десяти шагах от меня.

Его слова звучали будто бы издалека. Движения его я видела будто бы в замедленной съемке. Время зависало, и я зажмурилась, ожидая неизбежного.

– Присядь, дорогой, – она была такой спокойной.

Слишком спокойной. Волосы Брии защекотали мне щеку, она склонилась надо мной.

– Я так долго этого ждала.

– Чего? – закричал Олли, а потом сразу же снизил громкость. – Что она тебе сделала? Брия, ты можешь просто уйти. Прямо сейчас. И мы об этом никогда больше не заговорим. Прошу. Черт. Не делай этого!

– Мэдилин, – отчеканила Брия. – Меня зовут Мэдилин, и если ты еще хоть раз назовешь меня по-другому…

– Я не понимаю, – голос Олли дрожал; он вцепился руками в волосы, из покрасневших глаз текли слезы. – Но мы можем пойти и поговорить с тобой. Отпусти ее. Мы все решим.