– Мать умерла при родах, отец передал на удочерение. Дом малютки, один детский дом, второй… – продолжала я. – Ого, ты только послушай!

Я ткнула Итана в бок и прочла:

– Бредовое расстройство смешанного типа… смотри заметки, – палец пробежался до низа страницы, я перевернула на следующую. – Ну вот, понеслось. Мэдилин – личность, страдающая от бредового расстройства смешанного типа: эротомания, величие, ревностное… сталкерство, навязчивое состояние, высокий уровень самозначимости и жажды власти… а Мэдилин набрала больше очков, чем я.

Я подняла глаза на Итана.

– Не то чтобы я хвастаюсь, но я великолепна. Никто не набирал больше очков, чем я.

– Похоже, ты наконец встретила свою соперницу. – Итан сжал мое плечо. – А теперь сосредоточься.

– Точно. – я опустила голову и всплеснула руками. – Должно быть, это она! Идеальный коктейль для нашего шутника. Может, она все еще любит Олли и верит, что он тоже в нее влюблен? Может, она все это придумала в своей голове, и на пути у нее стою лишь я?

Итан закрыл папку.

– Это начало, но я не понимаю, что люди в нем видят.

Я прищурилась.

– Ты в самом деле хочешь это узнать?

– Не-а. – Он положил папку обратно в ящик. – Но у нас появилась, наконец, зацепка!

Наконец.

Месяцы издевательств. И во всем этом виновата Мэдди.

– «Вот каково мне», – прошептала я, пока мы с Итаном шагали в сторону моего крыла.

Почти в четыре утра.

Итан замер на середине коридора.

– Ты о чем?

– Это было написано в записке, которую она положила в чулан. «Вот каково мне». Что она имела в виду? Это про одиночество?

Итан приподнял бровь и покачал головой.

– Не знаю, Джетт, но уже поздно. Тебе нужно отдохнуть. Возвращайся к Олли.

– Но ты ведь хотел провести со мной время? – напомнила ему я.

Итан так торопил меня, а теперь мы стояли посреди коридора, и он что… решил, что уже слишком поздно?

– Кого мы обманываем? Тебе не стоит находиться рядом со мной. Да и с кем-то другим тоже, если честно. Ты должна быть с Мастерсом. Иди к нему. Все в порядке. Может, мне хватило того времени, что мы сегодня уже провели вместе.

– Ты уверен? – спросила я, надеясь услышать то самое слово из двух букв.

Мне нравилось проводить время с Итаном, но я хотела лишь вернуться к Олли, лечь рядом, закрыть глаза и позволить сну завладеть мной.

– Да, – он схватил меня за руку. – Увидимся чуть позже.

Он сжал мою руку и выдавил из себя улыбку.

Мы попрощались, а потом я зашла в комнату Олли. Здесь было темно, но он даже не пошевелился: лежал на том же месте, где я его и оставила. Его буйные коричневые волосы торчали во все стороны – Олли спал на боку. Я стащила с себя худи, ботинки и джинсы, умилилась его чуть приоткрытым губам – совсем затерялся в стране снов, надо же. Наверняка представляет нас под звездами или на набережной. Я улыбнулась и опустилась на постель.

Он тут же уткнулся лицом мне в шею и сделал глубокий вдох, простонав на выдохе.

– Я скучал по тебе, – прохрипел он мне на ухо.

Олли прижал меня к своему разгоряченному телу, и вскоре мы оба уснули.

Стоило карим глазам Мии посмотреть на меня, и время останавливалось. А вот улыбка ее заставляла секунды бежать – в такт моему непредсказуемому сердцу. Расстояние между нами измерялось шагами и количеством вдохов, которые мне стоило бы сделать, но я попросту не мог себя заставить. Во мне словно было тридцать футов роста. Я был достоин ее. Я проводил дни, сосредотачиваясь на том, чтобы не упасть, потому что колени мои в любой момент готовы были подломиться и удариться о землю.

Вот оно. Мия удерживает меня с такой силой. Каждый миг измеряется в том, как она управляет временем, расстоянием и мною тоже. А самое прекрасное? Она, черт побери, и понятия об этом не имеет. А, может, и имеет, потому и избавляла меня от страданий прикосновением своих губ.

Я проклят на всю оставшуюся жизнь.

– О чем ты думаешь? – Мия держала в руках литературную розу, зажав стебель двумя пальцами и прижав ее к щеке с горделивой улыбкой.

Глаза ее сияли так ярко, что смотреть на них было немного больно.

Я сглотнул и прокашлялся:

– Об идеале.

Мия соскочила со стула – в столовой она сидела рядом с Зиком – не спеша обошла стол и опустилась мне на колени. Я тут же запустил руку ей под футболку, коснувшись теплой кожи ее талии.

– Осталось два месяца, – прошептал я.

Еще два месяца.

Рука моя переместилась на ее бедро. Я коснулся лбом ее плеча и вобрал в себя этот момент, чтобы держаться за него, когда мы будем порознь.

Зик застучал по столу. Я поднял на него взгляд, но головы от Мии не отнял. Зик показал:

«Мия и Олли. Навсегда».

– На веки вечные, – подтвердил я.