– Так, только не смейся, – предупредила я, указав на него карандашом.

– Хочешь потыкать друг в дружку продолговатыми предметами? – Олли приподнял бровь. – У меня больше.

Вот дает! Я бросила в него карандашом, и Олли проследил за тем, как он летит через всю комнату. Мимо самого Олли.

– Потрясающий бросок, но я вот здесь сижу, – Олли улыбнулся. – Расскажи. Почему ты смеешься?

– Я написала тебе стихотворение, – я пожала плечами.

– Ты написала мне стихотворение, – удивленно повторил он.

– Да, но оно очень плохое.

Олли положил карандаш и откинулся на стенку.

– Давай-ка послушаем.

– Ну уж нет.

Олли опустил подбородок и посмотрел на меня этими своими сияющими глазами.

– Прошу. Никто мне раньше не писал стихов.

– Не зря же стихи должен писать только ты.

– Я не стану смеяться. Обещаю.

– Хорошо. – Я стукнула кулаком по груди и прокашлялась.

Розы черны, небеса ближе к раю.

Когда ты рядом, я намокаю.

Ты – черта моей задницы,

Ви́ски моих напитков.

Как же я смогла заполучить

Такого парня, кретинка?

Я подняла взгляд на Олли, ожидая его реакции. Олли закусил губу и кивнул.

Я чуть склонила голову.

– Ну скажи уже что-нибудь.

– Мия, – выдохнул он, а потом замолчал, не в силах сдержать предательских губ.

На щеках его расцвели ямочки.

– Я не знаю, что сказать.

– Ого, Олли лишился дара речи.

– Я в совершеннейшем ударе, – согласился он, все еще не улыбаясь, хотя сквозь его сжатые губы прорывались смешки.

– А что ты написал?

Олли поднял палец.

– Дай мне минутку, любовь моя.

Он вытянул ноги, сел поудобнее, а потом прислонился головой к бетонной стене. Опустил взгляд – я проследила за ним… и увидела, что у него встал.

– А сейчас ты мокрая? – спросил он, чуть склонив голову и приподняв бровь.

Губы его растянулись в улыбке.

– Потому что стих, конечно, ужасный, но вторую строчку забыть сложно.

Я пожала плечом.

– Все может быть.

– Иди сюда. – Он дернул головой.

Я поднялась, подошла к матрасу и ударилась о него коленями. На мне были только белые трусы и футболка с надписью «Поэтично». Олли пожирал меня взглядом. Предъявлял на меня свои права. Я закрыла глаза и принялась ждать, когда он дотронется до меня, когда его руки пройдут по тому же маршруту, что и взгляд.

Я услышала, как задвигался матрас, а потом дыхание Олли обожгло мне шею.

– А сейчас? – прошептал он, и внутри меня все содрогнулось. – Мия?

Его эрекция сквозь штаны коснулась внутренней части моего бедра. Олли приподнял мой подбородок и провел языком по моей нижней губе.

– Мия лишилась дара речи? – поддразнил парень и аккуратно схватил губу меж зубов, а потом убрал руку с моего лица.

Я подалась вперед, чтобы поцеловать его, но Олли отстранился.

– Нет, любовь моя. Моя очередь.

Я не открывала глаз, но все равно услышала, что он улыбается. Он стянул с меня футболку через голову, и его теплое дыхание обожгло мне сосок. А потом он коснулся его языком. Подул на него, и я запрокинула голову. Олли подвинулся ко второму соску, и меня будто прошибло электричеством до самого естества.

Олли убрал мои волосы за уши и коснулся моего лба своим. Его идеальные губы были так близко! Я буквально чувствовала его мятное дыхание. Пальцы его провели по всей длине моих рук.

– Смерть можно победить лишь одним способом: полюбить навеки, – прошептал Олли, и я распахнула ресницы и посмотрела ему в глаза. – Вот что я написал.

Он опустил взгляд на мои губы. Пульс мой подскочил.

Олли провел языком по губам.

Я затаила дыхание.

Его пальцы оказались на моих трусиках. Потом ниже. Ближе.

– Дыши, Мия, – прошептал он.

И я задышала.

Он отодвинул трусики в сторону. Мною двигало предвкушение.

Его палец оказался внутри меня.

И сила желания моего будто взорвалась. Я потянулась к нему рукой, но Олли остановил меня, сжав запястье.

– Смотри на меня, – потребовал он и добавил еще палец.

Я застонала. Олли отпустил мою руку и схватил за шею, чтобы удержать на месте. Он задвигал своими музыкальными пальцами, стены мои сжимались вокруг него.

– Я не могу, – прохрипела я, все еще находясь в вертикальном положении, но постепенно, с каждым движением его большого пальца по клитору, сдаваясь. Ноги мои затряслись.

– Держу тебя, – Олли снова коснулся моего лба своим. – И никогда не отпущу.

Мне хватило еще двух движений пальцев и одного касания подушечки. Ноги подкосились, и Олли поймал меня одной рукой, не вынимая из меня пальцев. Он покрыл поцелуями мою челюсть, спустился до шеи, а потом накрыл мои губы своими. Стенки мои сжимались вокруг его пальцев, пульсировали в такт оргазму, но Олли все равно оставался внутри, пока я, наконец, не рассыпалась на кусочки и снова не стала целой.