Я заметил обворожительную улыбку Мии и сжал ее бедро, а потом снова посмотрел на Зика, старую душу, которому так нравились наши отношения. Ребенок внутри него просиял. Он напомнил мне меня самого в пятнадцать – неисправимого романтика, расцветающего от надежды и веры. «Офис». «Друзья». Даже «Ромео и Джульетта». Зик измерял свои дни окружавшей его любовью. Вот она, настоящая причина его прогресса. Вот почему он просыпался по утрам.

«У меня встреча с доктором», – показала Мия, и взгляд ее оторвался от часов и переместился на меня.

Еще целый час до нашей новой встречи. Как же мне хотелось, чтобы она не нуждалась в охраннике, но увы. Пока мы не отыщем шутника, – а, может, и после – я продолжу за ней ходить. Я потратил час на то, чтобы позвонить Трэвису, забрать ждущую меня у телефона пачку жвачки и книжку из библиотеки. Трэвис сказал, что они ждут от меня чего-нибудь новенького. Хотят больше моих слов. Но сейчас у меня ничего не было. Слишком много стресса – целые слои, друг за другом. Я пытался защитить Мию, угодить миру снаружи и издателю, и сражался с внутренними демонами. Я мог сломаться в любую минуту – такова моя новая реальность. Я был святым, которого лишили крыльев – смертность моя боролась в вечном поединке с душой. Внутри меня бушевала буря, и каждая секунда вдали от Мии полнилась страхом.

Сорок минут.

Я закинул в рот еще одну жвачку – все, лишь бы успокоить ноющую челюсть.

Пожалуй, лучше всего было вернуться в свою комнату. В толпе я едва мог удержать свою крышу. Особенно в толпе. Их эмоции, их напряжение, их тревоги… я все это чувствовал на себе. Мое тело тонуло в них, и, если бы Мия не держала меня, ярость их поглотила бы меня. Отдалила от мира и покоя.

Я не рассказал ей о своем прошлом лишь потому, что в ее жизни сейчас и так хватало… всего. Но я должен был ей рассказать. Только с ней я мог об этом поговорить. Только она поняла бы меня и смогла успокоить. Но, опять же, и без этого у нее проблем хватало.

Мия знала про Оскара и мою маму. Она знала, как мы жили. И я был уверен: когда я расскажу ей о том, что заставлял меня делать Оскар, Мия простит меня.

Я осквернил свою кожу братской татуировкой. Неважно, как сильно я старался скрыть ее, нарисовать что-то сверху, она все равно оставалась там, внизу. Если бы я мог оторвать себе руку и бросить ее волкам, я так бы и сделал. Татуировку ту накрывали ножницы – постоянное напоминание о том, что Оскар всегда будет частью меня. И неважно, как долго, как часто Мия становится частью меня тоже… по моим венам течет та же кровь, что плещется внутри Оскара.

Кажется, я задумался всего на полсекунды, а когда открыл глаза, обнаружил, что над моей кроватью нависла Брия. Я что, все еще спал?

Я поднялся, сжал пальцами переносицу и медленно заморгал, возвращаясь к жизни.

Брия все еще стояла там со своими черными, словно вороново крыло, волосами и фарфоровой кожей.

– Что ты делаешь? – прохрипел я, а потом нажал кулаком на грудь и прокашлялся. – Брия.

Она будто меня не слышала. Я качнул головой, просыпаясь.

– Тебе нельзя здесь быть.

Она лишь улыбнулась, опустив на меня взгляд, и продолжила стоять рядом с кроватью – в топе, который открывал ее бледную кожу, и тонких черных штанах. На ней не было обуви, а глаза будто… глаза так нехорошо блестели.

– Ты в порядке?

– Мне нехорошо, – наконец произнесла Брия и плюхнулась на кровать рядом со мной. – Джуд меня бросил. Он выбрал Тайлер… где Мия? Я хочу поговорить с Мией.

Она упала на кровать – туда, где обычно ложилась Мия.

Я отодвинулся к стене и подтянул повыше колени.

– Мия у доктора Конуэй, – я посмотрел на часы. – Вернется минут через тридцать.

По щеке Брии скатилась слеза, и она закрыла лицо ладонями. Я никогда не видел, чтобы Брия плакала. Особенно из-за парня.

– Все будет хорошо. – Я сжал ее плечо. – Он все равно тот еще засранец.

– Ты так считаешь?

Она села и смахнула слезы рукой.

Если честно, я совсем так не думал. Я не считал Джуда засранцем, но все равно кивнул. Она застала меня врасплох, и я что угодно готов был сказать – лишь бы ей стало лучше, и она ушла.

Джуд все еще скорбел по своей девушке. Судя по его взгляду, она была любовью всей его жизни. Он поступал неправильно, но я его понимал.

Брия прижалась ко мне, и я обнял ее.

– Я по тебе скучаю, – неразборчиво пробормотала Брия прямо мне в худи. – Кажется, я совсем с тобой не вижусь. Мы не тусим. А раньше ведь мы столько времени с тобой проводили! Ты был таким крутым парнем, которому море по колено. Я скучаю по тому парню.

– То был не я.

Это был козлина на таблетках, что позволил тьме собой управлять. Брия закинула на меня ногу и обвила меня руками, щедро поливая грудь слезами.

Я сидел, замерев и ничего не понимая.