Люди начинают уважать тебя, если у них есть на то причина. И в тот день, когда кулак Олли врезался в череп Итана, Олли преподал всем урок: что будет, если ты вдруг повернешься спиной к людям, с которыми должен был стоять в одном ряду.

Тебе надерут задницу.

Итан вошел в класс и отыскал меня взглядом, а потом встал перед мисс Чэндер лицом к ученикам.

– Офицер Скотт, какой сюрприз! – проворковала мисс Чэндлер, буквально раздевая его густо накрашенными глазами и закусывая розовые губы. Никто не удивлялся тому, что у Итана было тело божества и острые черты портретов Пикассо. Но лишь я знала, каково это: свернуться в его руках посреди ночи и слушать, как он отгоняет твои кошмары.

– Джетт, на выход! – сообщил он, не обратив внимания на то, какой дурой выставляет себя Чэндлер, облокотившись на стол и чуть подавшись вперед, чтобы показать декольте.

Я улыбнулась про себя, собрала вещи и помахала Тайлер.

Мы зашли в соседний зал, и Итан быстро закрыл дверь и повернулся ко мне. Маска его исчезла – передо мной вновь стоял Итан, которого я прекрасно знала.

– Ты нужна мне, – прошептал он. – Всего на одну ночь. Мне нужна одна ночь. Мне нехорошо. Прости, что оставил тебя одну. Мне не стоило этого делать. Но прошу, Джетт. Скажи Мастерсу, что поспишь сегодня в своей комнате. Скажи ему что угодно, но, честно, ты мне чертовски нужна. Очень нужна прямо сейчас. Я скоро попросту сломаюсь. Не могу больше, – Итан продолжал мямлить.

– Хорошо, – я кивнула и схватила его за руку.

Итан прежде никогда не признавался в том, что я ему нужна. Я всегда думала, что нужна ему, но впервые услышала, как он говорит об этом вслух. Что бы его так ни взволновало, мне нужно было помочь ему.

Итан выдохнул.

– Что ты скажешь Мастерсу?

– Правду. Ты ведь моя семья, и я нужна своей семье. Но ты тоже должен кое-что для меня сделать.

– Что?

– Проведи меня в кабинет Линча.

– За каким чертом?

– Файлы. Мне нужно посмотреть на студенческие дела. Олли не должен узнать.

Итан шокированно рассмеялся.

– То есть, погоди-ка, ты не станешь врать ему о том, что мы сегодня с тобой уснем в одной кровати, но промолчишь, что залезешь в кабинет Линча? Ты рассказала ему о том, что я касался тебе везде, где только мог? Понимает ли Мастерс, что ты моя настолько же, насколько и его?

– Вот и разница между тобой и Олли. В глазах Олли никто никому не принадлежит.

Итан почесал щеку.

– Я не в этом смысле, ты ведь понимаешь. – Между нами повисла тишина, а потом Итан улыбнулся, как улыбался очень редко. – Так что, договорились?

– Это не договор. Никаких договоров. Мне нужно знать, что ты прикроешь меня, когда я буду в тебе нуждаться. А ты знай, что я всегда готова помочь тебе, – пояснила я.

– Хорошо.

– Хорошо.

И вот так все между нами стало как прежде.

– Увидимся вечером? – спросил Итан, и улыбка его расслабилась.

– Да. – Я обняла его за талию. – Увидимся вечером.

Он поцеловал меня в лоб, и мы вышли из класса… прямо навстречу Олли, который ждал снаружи. Но на этот раз рядом с ним стояла Мэдди, и они о чем-то жарко спорили. Он поймал мой взгляд и выпрямился, когда заметил рядом со мной Итана.

– Пошли, милая, – пробормотал Олли, закинув руку мне на плечо.

Мэдди вскинула руки в воздух, ей явно не нравилось, на чем закончился их разговор.

– Вот и все, так?

Олли бездумно продолжил путь.

– Что у вас там случилось? – спросила я.

– В приемнике повесился знакомый парень. Мы с ним тусили в лето до твоего появления. Я не видел его с тех пор, но Мэдди с ним сблизилась. Она пыталась поговорить со мной, убеждала, что он бы так ни за что не поступил. – Слова его звучали как-то не так.

Когда Олли говорил о смерти, он говорил от всего сердца. А эти слова будто бы произносил вовсе не тот Олли, которого я знала.

– Олли. – Я положила руку ему на грудь. – Ты можешь поговорить со мной об этом… если тебя что-то беспокоит.

– Единственное, что меня беспокоит – это то, как именно люди говорят о суициде. Что это повлияло на них. Неужели мы настолько эгоцентричны, что даже в смерти плачемся о собственных потерях, ни секунды не задумавшись о том, сколько муки и боли перенесла душа, решившая свести счеты с жизнью? Это ужасно… молчаливый крик о помощи, на который никто не отвечает. Тогда, когда кричащий нуждается в этом больше всего! На это проклятой земле не существует действий до, одни сплошные реакции после. А стоит кому-то рассказать о своей боли, то в них сразу пихают таблетки, их отправляют к специалистам и в больницы. – Олли постучал пальцами по виску. – Потому что мы попросту не помещаемся в их коробочку, и мы, блин, слабые и ленивые, не так ли? А на самом деле одинокие и непонятые!

Он сделал глубокий вдох и вытянул руки по бокам.