Проходит несколько минут, и Оскар расстроенно выдыхает. Девушка берет в рот мой член. Да, он встал, но я никак не могу кончить. Она берет в руки презерватив и надевает его на мой пульсирующий член. Я оглядываюсь на Оскара в отчаянии. Но он лишь крепче сжимает своего дружка.

– Трахни ее, ты, трус. Никто из этой комнаты не выйдет, пока ты не станешь одним из нас.

Я знаю, как это происходит. Я видел, как мама спала с кучей парней, как Оскар вбивался в кучу кисок. Я просто не хочу этого делать. Только не так. Не здесь. Не сейчас. Не с ней.

Лэйси встает ко мне спиной и нагибается. Ее киска распахивается передо мной, предлагая мне все на свете. Я мог бы уйти, но меня побьют, и завтра я окажусь в том же положении.

Или я могу все сделать.

Я снова смотрю на Оскара, но чертов извращенец лишь сильнее сжимает свой член.

– Трахни ее, братец, – рычит он. – Сейчас же!

– Ты этого хочешь? – спрашиваю я у Лэйси, чье лицо вжимается в матрас, а задница готова к ударам.

Она кивает, и меня захватывает ярость – словно ураган. Оскар хочет вылепить из меня такого же, как он сам. Я плюю на ладонь, хватаюсь за ее киску, и член мой оживает.

– Ты уверена?

– Да, Олли… – стонет он, и я совсем скоро превращаюсь в то же чудовище, что сидит позади меня.

– Да, Олли…

Из воспоминаний меня вытащило собственное имя. Мне нужно было убраться отсюда.

Я хлопнул дверью о стену, когда выбегал в коридор. Я не мог думать. Не мог дышать. Я должен был спросить у той девушки, почему она звала именно меня. Но мне хотелось лишь убраться отсюда, как можно скорее. Вдохнуть кислорода. Добраться до Мии.

Итан прибавил звук у телевизора, чтобы заглушить окружающий его шум, а потом опустился на стул рядом со мной. Я била ногами по хлипкому столу и сунула руку в пакет чипсов «Лэйс». Флюоресцентные лампочки не работали. Единственным источником света были пробивающиеся сквозь жалюзи лучи солнца и «Крепкий орешек» на экране.

– Вот это рождественский фильм или нет? – спросил Итан, выхватив у меня из рук пакет с чипсами.

– Эй! – заверещала я, но его пальцы уже достали чипсинку, и я вцепилась в свою.

– Конечно же, рождественский фильм.

– Согласен, – кивнул Итан.

Телефон на стене зазвонил, Итан поднялся на ноги и бросил чипсами в меня. Я проследила за ним взглядом – телефон висел у самой двери. Итан снова надел свою черную форму: талию обнимал пояс, а рыжие волосы в беспорядке вились над головой. Прошло несколько секунд, и он стрельнул в меня глазами, а потом отвернулся к стене и принялся кивать своему собеседнику.

Он повесил трубку, обошел телевизор и склонился над столом, прошептав мне на ухо:

– Звонила ассистентка Линча. Тебя к телефону.

– Я не знаю, кто мог бы мне звонить.

– Может, отец решил пожелать тебе счастливого Рождества?

Я выдохнула смешок.

– Тогда он на пару недель опоздал.

– Так что, не пойдешь?

Я покачала головой, прикусив большой палец.

– Джетт, может, что-то случилось. Он редко звонит. Должно быть, что-то важное.

Я убрала руку ото рта, и Итан посмотрел на меня еще пристальнее, всем своим видом прося, чтобы я с ним поговорила. Я застонала и хлопнула ладонями о деревянный стол, а потом поднялась.

– Ладно. Ты пойдешь со мной?

– Не могу. – Он махнул рукой назад, напоминая о том, что в Долоре он не просто прохлаждается.

– Олли разозлится, – пропела я.

Итан склонил голову к плечу и приподнял бровь:

– Мастерс переживет.

Я прошла по пустынным коридорам вниз. Эхо от моих ботинок раздавалось в мраморных залах, добавляя жути. Я тепло оделась – в черные джинсы и «поэтическое» худи Олли, – но холод здания все равно пробирал до костей.

Я ускорилась, но не успела сойти с лестницы, как меня схватили за капюшон, чуть не задушив, и потащили назад. Ногти впились в кожу напавшего, но это его не остановило: меня бросили в темный чулан.

Дверь захлопнулась, меня окружила тьма.

Свою уродливую голову должен был поднять страх, но я чувствовала лишь ярость. Я не торопясь вытянула вперед руки, чтобы нащупать дверную ручку.

– Выпустите меня! – закричала я, заколотив в дверь.

Я кричала до тех пор, пока не охрипла. Стучала, пока кулак не ослаб. Била по двери, пока ноги не отказали – и тогда, наконец, опустилась на пол. Неважно, открыты мои глаза были или закрыты, я видела лишь тьму. Поэтому я закрыла их и принялась ждать: кто-нибудь да поймет, что я пропала.

В любую минуту. Я все еще не открывала глаз, радуясь хотя бы тому, что вижу темноту по своему выбору, а не потому, что меня заперли в чулане. Кровь кипела, хотя я замерзла. Воображение подкидывало кучу сцен, одна другой страшнее. Несколько раз мозг решал сыграть надо мной шутку: мне казалось, что я слышала, как меня зовут по имени. И тогда я стучала по двери, чтобы указать – мол, я здесь!

Итану стоило пойти со мной.