Я бросаю взгляд на двух его людей, которые стоят на другой стороне кабинки, направив на меня пистолеты. Хватаю за руку того, кто ближе ко мне, и тяну его через стол, прикрывая себя, как раз перед тем, как другой мужчина стреляет. Парень, которого я держу, вскрикивает, когда пуля попадает ему в грудь. Я поворачиваю его руку с пистолетом в сторону стрелка и стискиваю его пальцы. Нажимаю дважды на курок, оба раза попадая парню в живот. Когда он рухнул на пол, я использую разбитую бутылку, чтобы перерезать шею мужчине, которого держу, а затем возвращаю свое внимание к Шевченко. Он все еще сидит, прижимая девушку к груди, как жертвенного агнца. Его взгляд мечется от меня, от окровавленного тела, распростертого на столе, к своему мертвому охраннику на полу.

— Мне очень не нравится, когда люди направляют на меня оружие, — заявляю я и делаю движение рукой в сторону девушки. — Иди сюда, милая.

Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами от страха. По ее лицу видно, что она не горит желанием подходить, возможно, потому что с моей руки капает кровь, но потом слезает с колен Шевченко и спешит встать рядом со мной.

— Сколько тебе лет? — спрашиваю, не отрывая взгляда от сидящего в ужасе ублюдка в кабинке.

— Пятнадцать, — раздается едва слышный шепот.

Пятнадцать. Господи помилуй. Она может быть его внучкой.

— Иди наверх, — говорю сквозь стиснутые зубы. — Спроси Пашу. Он найдет кого-нибудь, кто отвезет тебя домой.

Я жду, пока она уйдет, затем подхожу к больному сукиному сыну, который откинулся на спинку кресла, как будто это ему поможет. Наклонив голову набок, я оцениваю его, затем беру пистолет со стола.

— Мне не нравятся растлители детей. — Я поднимаю пистолет и стреляю ему меж глаз его уродливой рожи.

Бросив пистолет обратно на стол, я вытираю кровь с руки краешком куртки Шевченко и поворачиваюсь, увидев официанта и уборщицу, которые трусят от страха в дальнем углу клуба и с ужасом смотрят на меня.

— Паша здесь? — спрашиваю я.

Уборщица пытается сделать шаг назад, прижимаясь спиной к стене. Официант моргает и показывает вверх. Я смотрю на галерею, нависающую над танцполом. Павел стоит по другую сторону стеклянной стены, прижимает телефон к уху и смотрит в мою сторону. Наверное, звонит Роману, чтобы настучать на меня. Я провожу большим пальцем через плечо в сторону кабинки, а затем делаю движение рукой, показывая, что он должен убрать беспорядок. Павел массажирует висок свободной рукой и качает головой. Думаю, он не разрешит мне больше проводить встречи в «Урале».

Мой телефон звонит, когда я уже на полпути к машине. Я достаю его и отвечаю на звонок, не глядя на экран. Мне не нужно… У меня для брата запрограммирован специальный рингтон.

— Да?

— Я убью тебя! — кричит Роман, и я быстро убираю телефон от уха. Крики продолжаются еще около минуты, обычная теплая семейная болтовня. Сплошные сердечки и радуга. — …порежу тебя на мелкие кусочки, а потом скормлю их твоему зверю.

— Мими не ест сырое мясо. — Я подношу телефон к уху и прикуриваю сигарету. — Это вредно для пищеварения.

— У тебя неделя, чтобы найти мне нового покупателя. Неделя. Ты понял?!

— На прошлой неделе я уже поговорил с Каморрой. Они возьмут вдвое больше, чем мы продали украинцам. И у меня назначена встреча с некоторыми бандами в пригороде на этих выходных. У нас все в порядке.

— Черт возьми, Сергей. — Он вздыхает.

— Шевченко сказал кое-что интересное, прежде чем я его устранил. Это было про ирландцев.

— Что?

— Они ведут переговоры с Диего Риверой. Похоже, они планируют вторгнуться на нашу территорию.

— О, я бы хотел посмотреть, как они попытаются, — фыркнул он. — Серега, не вздумай больше убивать наших покупателей. Ты меня понял?

— Я буду стараться изо всех сил.

— Он будет стараться изо всех сил. Я прям так рад, — бормочет Роман в трубку и кладет ее.

* * *

Припарковав машину в гараже, я сразу же иду к Феликсу в квартиру, чтобы принять душ и переодеться. Я старался не испачкать кровью рубашку, но немного крови все равно попало на рукав. Не хочу, чтобы Ангелина увидела это и испугалась. Кроме того, если бы она увидела меня в крови, ей пришлось бы все объяснить.

Когда закончил, я направился в дом. Внизу никого нет, поэтому я бегу наверх, в свою спальню, где Ангелина свернулась калачиком в кресле, держа в руках книгу. На мгновение думаю, что она читает один из моих детективных романов — у меня их тонны, — но останавливаюсь на месте, когда замечаю обложку. Она держит «Анну Каренину», русское издание. Неужели Феликс был прав насчет нее?

Она оторвалась от книги и встретилась с моим взглядом.

— Как прошла встреча?