Я ставлю коробку со специями, которую привожу в порядок, и смотрю на Лену. Она стоит в дверях, а Михаил, присев перед ней на корточки, застегивает молнию на ее куртке.

– Бьянка, Бьянка, пойдем с нами. Если будешь хорошо себя вести, папа купит тебе пончик. Он всегда покупает мне пончик, если я хорошо себя веду в парке.

Михаил смотрит на меня несколько секунд, но когда я не двигаюсь с места, он поворачивается к Лене.

– В другой раз, Леночка. Бьянка занята.

Да, Бьянка занята тем, что убирает на и без того безупречной кухне, пытаясь отвлечься от мыслей о странном поведении своего мужа. Я вздыхаю, достаю телефон и отправляю Михаилу сообщение.

17:13, Бьянка: У меня нет куртки. Большая часть моих теплых вещей все еще в доме моего отца.

Я не ожидала, что температура так сильно упадет. В большинстве коробок, которые Денис принес из моего дома, были платья, летняя одежда и сценические наряды, с которыми я не хотела расставаться. С собой у меня только элегантное пальто, и я планировала попросить Милену упаковать мои вещи, оставшиеся в шкафу.

У Михаила гудит телефон. Он достает его из кармана джинсов, смотрит на экран и начинает печатать. Через секунду мой телефон вибрирует. Правда? Я фыркаю. Нас разделяет меньше десяти футов, а он мне сообщение пишет?

17:14, Михаил: Можешь взять одну из моих толстовок.

Я поднимаю глаза и киваю. Пока он идет в свою спальню, я кладу специи обратно в ящик и подхожу к двери, чтобы надеть кроссовки. Лена прыгает вокруг меня, болтая о пончиках, когда я чувствую руку Михаила на своей спине и поворачиваюсь. В другой руке он держит сложенную серую толстовку. Похоже, у него есть кое-что еще, помимо черной одежды.

Я надеваю толстовку с капюшоном, затем оглядываю себя. Край толстовки практически доходит мне до колен, рукава как минимум еще на ладонь длиннее кончиков моих пальцев. Я поднимаю глаза и вижу, что Михаил наблюдает за мной. Он изо всех сил старается сохранить серьезное выражение лица, но его губы плотно сжаты. Он скрещивает руки на груди, прижимает кулак ко рту, качает головой, а потом разражается смехом. Смех гулкий и гортанный, и я не могу оторвать от него глаз. Как он красив, когда смеется.

– Вытяни руки, – говорит он.

Я протягиваю их, и он закатывает мне рукава, сначала левый, потом правый. Он все еще улыбается, и мне хочется снова поцеловать его.

– Бьянка, ты такая смешная в папиной одежде. – Лена хихикает рядом со мной.

Слева от двери есть зеркало, я делаю несколько шагов и смотрю на свое отражение. С трижды закатанными рукавами я выгляжу еще смешнее. Михаил стоит за моей спиной, и наши взгляды встречаются в зеркале. Он больше не улыбается, лишь несколько секунд смотрит на наши отражения, прежде чем резко отвернуться.

– Хочешь, мы сначала заедем в магазин? Купим что-нибудь твоего размера? – спрашивает он, не глядя на меня, и открывает дверь.

На мгновение я задумываюсь. Выгляжу ли я как идиотка? Возможно. Не все ли мне равно? Нет. Я поворачиваюсь, беру Лену за руку и иду к лифту. Надеюсь, это не его любимая толстовка, потому что я оставлю ее себе.

Кажется, я облажался, но не знаю, в чем именно. Бьянка злится на меня с самого утра по непонятным мне причинам. Я провел весь день, пытаясь понять, что сделал не так, и до сих пор не имею ни малейшего представления. Хотя, похоже, худшее уже позади, потому что, когда я взял ее за руку при выходе из здания, она не отстранилась. Однако одарила меня пристальным взглядом прищуренных глаз.

Сидя на скамейке на краю детской площадки, я наблюдаю, как Бьянка гоняется за Леной вокруг песочницы. Они уже целый час дурачатся. Сначала на горке, а потом в маленьком домике для детей, где Лена приготовила воображаемый ею обед из собранных листьев и камней. Бьянка делала вид, что ест их. Моя жена выглядит еще моложе в моей толстовке, которая на несколько размеров больше, и на мгновение я чувствую укол вины. Что, если Роман был прав? Может, мне стоило позволить Косте забрать ее? Он почти ее ровесник, так что ей наверняка было бы о чем с ним поговорить, но не со мной. Я все равно мало общаюсь. Они были бы более подходящей парой.

Не могу перестать думать о моменте, перед тем как мы вышли из квартиры, когда я стоял за ее спиной и видел наши отражения в зеркале. Бьянка даже в этой смехотворно-большой толстовке с капюшоном выглядела такой красивой и утонченной. И потом появился я, нависший над ней, как отвратительный монстр. Я знал, что мы не подходим друг другу, но до этого момента не понимал, как сильно.

– Папочка, папочка! – кричит Лена и машет мне рукой. – Папа, иди сюда!

Я встаю и иду к песочнице.

– Что такое, Леночка?

– Теперь ты волк, папочка. Ты догоняешь. А мы с Бьянкой будем убегать. – Она хихикает и бросается на другой конец детской площадки.