Взрывной смех поднимается в горле. Я прижимаю кулак ко рту, пытаясь сдержать его.

— Сэр? — Тони смотрит на меня с беспокойством. — Вы… вы в порядке?

Глубокий, гортанный хохот вырывается из моей груди и разносится в ночи. Моё горло и лёгкие кричат от протеста, и меня накрывает новый приступ кашля. Но даже этого недостаточно, чтобы я перестал, чёрт возьми, смеяться.

— Эм… сэр? Мне попытаться вернуть его?

Наконец мне удаётся взять дыхание под контроль.

— Нет. Просто оставь его там, где он есть.

Качая головой, я направляюсь к дому.

— Грета, — зову я, переступая порог. — Где моя жена?

Домработница выглядывает из-за угла.

— Она наверху, спит. Вы видели вертолёт, я полагаю?

— Сложно было не заметить.

— Вы злитесь на миссис Девилль?

Не знаю почему, но нет. Я не могу заставить себя быть даже немного злым на Тару. Вообще-то, она только что сделала мой день, полностью стерев последние паршивые часы из памяти. Блин, я даже не помню, когда в последний раз так сильно смеялся.

— Нет. Совсем не злюсь, Грета.

Две седеющие брови взлетают к её таким же седым волосам.

— Хм. Что ж, я рада. Но я понимаю, мистер Девилль. Трудно злиться на человека, в которого влюблены.

Я замираю на месте.

С какой стати моей домработнице пришла в голову нелепая идея, что я влюблён в свою жену? Это смешно. Нет, погодите. Наверное, это логично. Мы притворялись счастливой парой, когда вокруг были другие люди. Наша маленькая игра, видимо, убедительна.

— Она ела рагу, которое я для неё приготовил?

— О… эм… нет. Нет, не ела. Миссис Девилль заказала вместо этого бургеры.

Мышца на моей челюсти дёргается. Моя жена до сих пор предпочитает есть дрянную еду на вынос, а не домашнюю.

— Я уверена, она не пыталась задеть ваши чувства, сэр. Миссис Девилль, вероятно, просто не любит баранину. Карбонара ей тоже, кажется, не нравится, потому что она не стала есть пасту, которую вы оставили для неё вчера. Я, эм, подала ей вместо этого сэндвич с грилем, и она практически вылизала тарелку.

Внезапно чувствуя, что вся моя предыдущая веселость испарилась, я пересекаю гостиную и останавливаюсь в шаге от Греты.

— С завтрашнего дня вы не будете готовить больше никакой еды для моей жены. Ясно?

— Ох. Как скажете, мистер Девилль.

— Именно так я и говорю. И передайте охране у ворот, что все доставки еды строго запрещены. Если курьер будет торчать на месте, прикажите охране стрелять, как будто этот ублюдок незаконно проник на территорию. Ясно?

— Кристально ясно, сэр. Никаких доставок еды вообще.

— Хорошо, — рявкаю я, поднимаясь по лестнице.

— О, мистер Девилль, — зовёт Грета от парадной двери. — Я забыла сказать… Сегодня вечером довольно прохладно, так что я затопила камин в комнате миссис Девилль. Надеюсь, ей понравится просыпаться в тёплой комнате под приятный звук потрескивающего огня.

Ага. Мне плевать, что нравится миссис Девилль.

Я едва волочу ноги. С трудом набираюсь сил, чтобы принять душ и наложить новую повязку на рану на плече. Хотя я полностью измотан, мне нужно украдкой взглянуть на Тару, прежде чем я рухну на кровать. Раздвинув соединяющую наши комнаты дверь, я прислоняюсь здоровым плечом к косяку и просто смотрю, как моя жена спит, купаясь в тёплом, мерцающем свете камина.

Если мы с Тарой в чём-то и согласны, так это в том, что случившееся той ночью было ошибкой. Но её ошибка не была такой же, как моя. Я не знаю, что на меня нашло. Почему я не смог сдержать своё желание. Может, я и правда перебрал, когда она обрабатывала мои раны. Вообще-то, тут никакого «может» не существует. Эта хрень жгла как ад. Я выпил более чем достаточно, чтобы опьянеть, и именно это заставило меня потерять самоконтроль.

Маниакальное желание вкусить мою маленькую дикарку пронеслось по мне, как огненная буря. Моя кровь кипела от потребности обладать ею. Лёгкие горели от желания ощутить её дыхание. Я не притронулся к алкоголю с того вечера, и все же моя голова всё ещё кружится от полбутылки виски, которую я тогда опустошил. Лучше так, чем вялый член, полагаю.

В этой области у меня нет подобных проблем. У меня член чертовски болит. Дрочить не помогает. Я хочу почувствовать её вкус. Хочу снова ощутить, как она дрожит в моих объятиях. Я жажду её стонов, её мяуканья, её всхлипов. Её прерывистого дыхания. Умираю от желания узнать, смогу ли я заставить её кричать моё имя.