— Я знаю, ты любишь Тару. Она единственный оставшийся у тебя близкий родственник. Но ей отчаянно нужно научиться самой разбираться с последствиями своих поступков. И этот урок лучше усваивается на практике. Вопреки твоей неприязни к Артуро, ты должен знать, что он никогда не причинит вреда твоей сестре. Так почему бы не позволить этому браку состояться и посмотреть, что будет? — Он пожимает плечами. — Кроме того, есть маленький факт, что ты обязан коза ностра за спасение жизни после стычки с румынами. Разве не разумно погасить этот долг, не вмешиваясь в их союз?

— Что ты с этого получишь? — резко спрашиваю я. — Этот... брачный эксперимент или как ты его там называешь? И что с этого Девиллю?

— Я хочу, чтобы Артуро был счастлив. А ты, несомненно, хочешь того же для сестры. Я уверен, они идеально подходят друг другу. Никто из них так не считает, но это испытание докажет им обратное. Однако для успеха мне нужно, чтобы ты сыграл свою роль.

— То есть сидеть сложа руки, наблюдать и притворяться, что верю в их спектакль?

— Именно. — Аджелло встаёт, поправляя пиджак. — Поверь мне. У меня хорошее предчувствие.

Заложив руки в карманы брюк, итальянский дон пересекает пустую танцплощадку. Несмотря на лёгкую хромоту, он выглядит так, будто совершает неспешную прогулку. Без тени беспокойства на лице.

— Чокнутый, — бормочу я. — Вот кто ты, безумный интриган.

Рядом с пустым стаканом на столе вибрирует телефон — пришло сообщение. Я игнорирую его, всё ещё поглощённый этим разговором. Этот человек явно не в себе. Но он также прав. Я слишком сильно опекал Тару, пытаясь уберечь её ото всего. Даже от её собственных решений.

Может... Может, пришло время позволить ей спасти себя самой.

Но если что-то пойдёт не так... Если этот самодовольный красавчик обидит мою сестру... Золотой крестик на его шее будет не единственным. И он не переживёт испытания моей верой.

Тара

— Абсолютно нет. — Я с такой силой толкаю стопку бумаг с детальным брачным контрактом по столу, что папка соскальзывает с полированной поверхности и приземляется на колени Девилля.

— Похоже, ты считаешь, что эти условия можно обсудить, — рычит он. — Но это не так.

— Наша договорённость заключалась в том, что я выйду за тебя замуж. Мы не обсуждали, что мне запретят работать в «Наосе». Или что я должна буду сопровождать тебя на всех твоих пафосных итальянских мероприятиях и играть роль хозяйки на ужинах с твоими приятелями из коза ностра. И уж точно не было речи о том, чтобы жить в твоём доме!

Глаза Сатаны прожигают меня насквозь, пока он медленно поднимается из кресла. Сжимая папку в руке, он обходит стол и останавливается прямо рядом со мной.

— Я не знаю, как заключаются браки там, откуда ты родом, и мне всё равно. — Он снова кладёт контракт передо мной. — Я буду платить тебе по миллиону долларов в месяц и позабочусь, чтобы ты отработала каждый цент, Тара. Так что да, в течение следующего года ты будешь примерной, покорной и скромной женой, которая будет вести себя так, как от неё ожидают. Как ожидают от супруги второго по рангу человека в нью-йоркской Семье.

— О, так вы все обращаетесь с женами, как с дрессированными собачками? — Я резко открываю папку и пролистываю страницы с требованиями этого ублюдка. — «Не будет противоречить мужу в присутствии членов Семьи или других влиятельных лиц», — зачитываю вслух.

— Мы высоко ценим поддержку со стороны супруги.

— Ты имеешь в виду слепое повиновение! А это что? Все итальянцы диктуют своим женам, как одеваться? — тычу в список запрещённых предметов. — «Джинсы или другая повседневная или неприлично откровенная одежда (особенно спортивные костюмы и пижамы с халатом), прозрачные блузки и мини-юбки, которые сочтутся неуместными на светских мероприятиях. Неподходящая обувь, такая как кроссовки и шлёпанцы, во время общественных событий. Неуместные аксессуары для волос (в частности, бигуди и полотенца)».

— Мне плевать, как ты одеваешься наедине, но на публике — да. Я ожидаю, что ты будешь выглядеть соответственно. До сих пор, когда мы куда-то выходили, ты надевала самые нелепые вещи. Полагаю, ты делала это специально, чтобы бесить меня. — Он хватает спинку моего стула и разворачивает меня к себе. Его глаза буквально горят от ярости, когда он наклоняется, чтобы наши лица оказались на одном уровне. — Это прекращается прямо сейчас, Тара.

— Ты также ожидаешь, что я буду согревать твою постель каждую ночь? — огрызаюсь я. — Это тоже требование к твоей жене? Раз ты мне платишь, хочешь, чтобы я была твоей шлюхой?

Ноздри Артуро раздуваются. Он приближается ещё ближе, пока между нами не остаётся и дюйма, пока мы практически не дышим одним воздухом.

— Согревать мою постель? О, я почти уверен, что ты сделаешь её холоднее Арктики.

Засранец! Я поднимаю подбородок.