— Артуро очень консервативен. Я смеялась, что ему надо было родиться на пару десятилетий раньше, тогда бы он нашёл себе идеальную домохозяйку. Только с такими он и встречался.

— Да? — поднимаю бровь. — И их было... много?

Зачем я это спросила? Мне плевать на Девилля и его сексуальные похождения.

То есть на его прошлые отношения.

Нет. Не буду думать о сексе и Артуро Девилле.

— Не совсем. По крайней мере, насколько мне известно. — Сиенна пожимает плечами. — Никого серьезного, кого он бы действительно привел в дом, чтобы познакомить с Асей и со мной. Но когда он все же брал с собой на мероприятие семьи или какое-то событие свою спутницу, это всегда была какая-то чопорная и правильная особа, с прямой, как палка, спиной — будто у нее там кол вставлен. Представь: сидит, сложив руки на коленях, скромненько. Не проронит ни слова, пока ее прямо не спросят. — Она гримасничает, изображая рвотный позыв и засовывая палец в рот. — Понятия не имею, где он находил таких девиц. Я и не думала, что такие женщины еще существуют! Но, видимо, Артуро просто привык все контролировать, целый день раздавать приказы и ожидать, что их выполнят. Он требует этого от своих людей, так что, может, неудивительно, что он хотел того же от женщин, с которыми встречался? Звучит безумно?

— Хм. Не сказала бы, что он шовинист.

— Нет. Но он традиционалист, и его бесят самые нелепые вещи.

Я прикусываю щёку, скрывая ухмылку.

— Например?

— Боже, с чего начать? — Сиенна хихикает, устраиваясь поудобнее на кровати рядом со мной. — Пересоленная еда. Люди, которые спят до обеда. Ругательства на людях. Вообще, Артуро говорит, что женщинам не стоит материться. Хотя, судя по всему, запрет на брань не распространяется на его собственный сквернословный рот… О! Погода, когда становится слишком жарко. — Ее глаза комично округляются, будто она внутренне смеется над нелепыми раздражителями своего брата. — Он терпеть не может фастфуд. Мокрые полотенца…

Записано. Записано. Записано. Я мысленно составляю список, с радостью добавляя новые пункты в план «Как заставить Сатану возненавидеть меня». А может, я смогу заставить его передумать?

—...или мешковатую одежду, — продолжает тараторить Сиенна. — Он ни за что не выйдет из дома, если его одежда не идеально отглажена. И не заставляй меня рассказывать о его одержимости особым видом химчистки. Похоже, больше никто не справляется с этой задачей как надо. Даже одна складочка на его костюме — это преступление против человечества! — Она бросает на меня взгляд. — То же самое касается и его спутниц. Не дай бог девушка наденет короткую юбку или что-то слишком откровенное. Только безупречно элегантные наряды, строго соответствующие месту и событию, для дамы под руку с моим братом.

— Конечно, — киваю я с энтузиазмом. — Продолжай.

— Соцсети. Он их просто ненавидит. Если бы зависело от Артуро, он бы оставил только «ЛинкедИн».

Завести инстаграм. Срочно. Записано.

— Такой ворчливый засранец, — фыркаю я, затем поспешно добавляю: — Это так мило.

— Правда же! — Сиенна оживляется. Она наклоняется ближе, хотя мы одни в комнате, и шепчет: — Никто не знает, но под всей этой ворчливостью, рычанием и вечным недовольством Артуро на самом деле большой плюшевый мишка.

Мои брови взлетают к волосам. Объективность — не сильная сторона невестки.

— Он пытался убить Драго, Сиенна. Или ты забыла эту маленькую деталь?

— Фу. Артуро никогда бы не довёл дело до конца. Это было просто недоразумение. А Драго сам его спровоцировал, насмехаясь над его преданностью дону. Это единственная тема, где мой брат уязвим.

— Так что... этот «большой плюшевый мишка» действительно настолько предан? Выполнит любой приказ Аджелло, что бы тот ни приказал? — спрашиваю я.

Сиенна вздыхает, её взгляд устремляется в окно. Она больше не выглядит беззаботной. Тишина затягивается так надолго, что я думаю, она не ответит.

— Ты не член коза ностра, Тара, тебе не понять, — наконец говорит она. — Честь — это всё. Выше этого идеала в нашем мире ничего нет. Когда приносят присягу Семье, клянутся уважать лидера и хранить верность дону. Отказаться выполнять приказ дона — значит, плюнуть на свою честь.

Отлично.

— А в случае Артуро... — её голос становится тише, — его преданность Аджелло выходит за рамки кодекса коза ностра. — На её глазах выступают слёзы, готовые пролиться в любую секунду. — Ты знаешь, как погибли наши родители во время налёта на казино, где они работали?

Я киваю. Драго рассказывал мне о трагедии. Сиенне и её сестре тогда было по пять лет. После этого их воспитывал брат. В одиночку, якобы. Хотя в это сложно поверить, глядя на того засранца, который сейчас рушит мою жизнь.

— Артуро просил назначить его нашим опекуном. Но старый дон решил, что мы должны жить с тётей, которую даже не знали. Слово дона — закон. Мы... нашу семью... то, что от неё осталось... должны были разлучить. И Артуро ничего не мог поделать.