— НАРУШЕНИЕ ПРАВИЛ. ПОПЫТКА ПОБЕГА. НАКАЗАНИЕ: ПОВТОР ИСПЫТАНИЯ АРЛЕКИНА. ОБЪЕКТ МИЛА. МАСТЕР ПЬЕРО. ПРИСТУПИТЬ.

Мир вокруг меня замирает. Я смотрю на Пьеро, на его неподвижную маску, и чувствую, как земля уходит из-под ног. Он должен это сделать. Со мной. Перед всеми…

Воздух в зале становится настолько густым, что его, кажется, можно спокойно разрезать ножом. Я сижу на полу в самом центре, под прицелом безжалостных софитов, и чувствую, как по спине стекает ледяная струйка пота. Моя дурацкая, импульсивная попытка побега обернулась катастрофой. Я хотела свободы, а получила приговор, от которого тошнит и сводит горло.

Пьеро медленно, пугающе спокойно приближается ко мне. От него веет холодом и чем-то еще — какой-то первобытной, подавленной яростью. Он крепко обхватывает мое лицо ладонью, заставляя поднять голову. Его пальцы грубые и жестокие, но он не причиняет боли. Несколько бесконечных секунд он просто смотрит мне в глаза через прорези своей фарфоровой маски. В этой гнетущей тишине я слышу только бешеный стук своего сердца. Я в ужасе жмурю глаза, внутренне сжимаясь, смиряясь. «Пусть это просто закончится, — обреченно думаю я. — Если это цена за то, чтобы меня оставили в покое, и я попыталась продолжить свою нормальную жизнь, попыталась объясниться с Савелием… я сделаю это».

Но Пьеро вдруг резко отталкивает меня. Не сильно, скорее отсылая прочь.

— Нет, — его голос звучит как выстрел, среди этой звенящей тишины. — Я не буду этого делать.

Гробовое молчание, воцарившееся в зале, становится физически ощутимым. Но держится оно всего мгновение, а затем его разрывает едкий, захлебывающийся смех Арлекина.

— О-о-о, наш Пьеро размяк! — да что это за чертов ублюдок? Я же знаю этот лающий смех! Дурацкий клоун торжественно хлопает в ладоши. — Ты ставишь свою гордость выше правил Клуба? Ты знаешь, что за этим следует.

Пьеро стоит неподвижно, расправив плечи, словно заранее знал этот сценарий. Из теней к нему тут же шагают двое в масках — Крик и Чумной Доктор. Они крепко хватают его под руки. Пьеро дергается, одним мощным рывком отбрасывая их от себя обоих. Его сила поразительная, почти пугающая. Но тут подходят еще двое.

— Прости, дружище, ты сам выбрал этот путь. Ты же знаешь правила, — бормочет маска Крика, и в его голосе я слышу странную смесь сожаления и азарта.

Пьеро волокут к стене. Я поднимаюсь на ноги, парализованная ужасом, наблюдая, как моего мучителя и защитника разворачивают лицом к каменной кладке. Раздается противный лязг металла — его руки заковывают в тяжелые кандалы над головой. Пьеро уже не сопротивляется активно, лишь тяжело дышит, его мышцы под плащом перекатываются, словно у пойманного в клетку зверя.

Когда Арлекин подходит к нему ближе и резким движением задирает на нем плащ и футболку, обнажая широкую, рельефную спину, до меня наконец доходит их замысел. Из специального отсека в стене маски достают плети. Длинные, с тяжелыми кожаными хвостами — настоящие орудия пытки.

— Не надо! Вы больные ублюдки! Остановитесь! — вскрикиваю я, срываясь с места.

Я хочу закрыть его собой, вцепиться зубами в руку Арлекину, да что угодно, но Вендетта перехватывает меня поперек талии и буквально швыряет в кресло Пьеро.

— Сиди смирно, куколка, — шипит он мне в самое ухо. — Если не хочешь оказаться на его месте. Смотри. Это цена твоей ошибки.

И начинается ад.

Семь масок. По три удара от каждой.

Первый удар Крика прорезает тишину зала свистом и хлестким звуком, от которого у меня внутри всё переворачивается. Я вижу, как на бледной коже Пьеро мгновенно вздувается багровая полоса. Его тело дергается, мышцы на лопатках судорожно сжимаются, но он не издает ни звука. Только тихий, утробный рык вырывается из-под маски.

Я неподвижно сижу, вцепившись пальцами в подлокотники так сильно, что ногти впиваются в кожу. Стеклянные слёзы застилают глаза. Каждый удар отзывается во мне физической болью. Я беспомощно наблюдаю за его страданиями и понимаю — это всё из-за меня. Из-за моей попытки сбежать, из-за его отказа унизить меня. Этот властный, грубый человек сейчас принимал на себя мой позор.

Отвратительнее всего себя ведет Арлекин. Он выходит последним — на десерт. Он не просто бьет — он вкладывает в каждый замах всю свою ненависть и скрытую зависть. Его плеть свистит особенно злобно, оставляя рваные следы. Пьеро уже не рычит — лишь тяжело, хрипло дышит, его голова бессильно опускается на грудь, а по спине стекают тонкие струйки крови.

— Достаточно, — звучит безжизненный голос из динамиков.

Кандалы со звоном открываются. Пьеро рухнул бы на колени, если бы Крик не подхватил его.

— За каждое последующее неповиновение наказание будет жёстче, — надменно провозглашает голос. — Уведите его.