Пьеро кладет руку мне на затылок, слегка запуская пальцы в волосы. Его прикосновение — собственническое, тяжелое, но в нем нет открытой жестокости. Скорее, это жест хозяина, проверяющего сохранность своего драгоценного имущества.

В центр круга выходит Чумной Доктор. Его длинный кожаный клюв зловеще поблескивает в алом свете лазеров. За ним, едва переставляя ноги, следует девушка в одном лишь тонком шелковом белье. На её лице — пустая, блаженная улыбка, а в глазах — пугающая готовность ко всему. Она не просто рабыня, она — фанатичка, добровольно принесшая себя на этот алтарь.

Чумной Доктор достает из кармана плаща смартфон и включает камеру. На огромном экране за его спиной тут же появляется прямая трансляция. Картинка зернистая, интимная, пугающе близкая.

— Испытание «Омовение Грехов», — объявляет Арлекин, и в его голосе слышится липкое нетерпение.

Чумной Доктор ставит перед девушкой на пол тяжелую хрустальную чашу, наполненную густой, темной жидкостью, напоминающей виноградный сок… или кровь. Он делает знак рукой, и девушка послушно опускается на четвереньки.

— Пей, — командует Доктор.

Она начинает лакать жидкость из чаши, подобно животному. Чумной Доктор снимает это крупным планом: как капли стекают по её подбородку, как пачкается шелк на груди. Но это только начало. Он ставит свою ногу, обутую в тяжелый ботинок, прямо в чашу, заставляя девушку слизывать жидкость с его подошвы. Это выглядит пошло, унизительно и так грязно, что мне хочется зажмуриться, но пальцы Пьеро на моем затылке сжимаются чуть сильнее, не позволяя отвернуться.

Девушка выполняет всё с каким-то экстатическим восторгом. Она трется лицом об его брюки, заглядывает в прорези маски, ища одобрения. Доктор снимает её лицо — испачканное, сияющее от безумной любви — и в этот момент он берет зажигалку, поднося её к тонкой струйке жидкости на полу. Вспыхивает синее пламя, очерчивая круг вокруг девушки.

— Твоя преданность чиста? — спрашивает он.

— Я принадлежу только тебе, — шепчет она, и этот шепот разносится по залу через динамики.

Девушка припадает к его ногам, целуя носки его ботинок, пока пламя лижет воздух вокруг неё. Это зрелище пропитано каким-то извращенным эротизмом, от которого меня подташнивает. Чумной Доктор завершает запись и нажимает «отправить».

Зал замирает. Проходит секунда, другая... И вдруг огромный экран вспыхивает белым. Поверх изображения плачущей от счастья девушки появляются крупные буквы, отливающие золотом:

«СТАВКА СЫГРАНА».

В тишине раздаются редкие, сухие хлопки. Люди в масках обмениваются короткими кивками. Для них это не человеческая трагедия, а просто удачный ход в партии.

— Видишь, как бывает? — Пьеро наклоняется к самому моему уху, его дыхание обжигает кожу. — Она счастлива в своем унижении. Потому что у неё есть цель. У неё есть хозяин. А что есть у тебя, Мила? Только твоя гордость, которая здесь ничего не стоит?

Я поднимаю голову, встречаясь взглядом с бездушным фарфором его маски. Мои губы дрожат, но я нахожу в себе силы прошептать:

— У меня есть ненависть к тебе. И она стоит гораздо дороже вашего золота.

Рука Пьеро на моем затылке на мгновение замирает, а затем он медленно, почти нежно проводит большим пальцем по моей скуле.

— Ненависть — это тоже форма страсти, — тихо говорит он.

В этот момент экран снова меняется. Теперь на нем высвечивается иконка Пьеро. Под ней начинает мигать надпись: «СЛЕДУЮЩИЙ ЛОТ: ИСПЫТАНИЕ ВОЛИ».

— Твоя очередь, Пьеро, — подает голос Арлекин, и я вижу, как он наклоняется вперед, предвкушая мой позор. — Покажи нам, на что способна твоя девочка. Или ты боишься, что она сломает твою маску раньше, чем ты сломаешь её?

Пьеро медленно поднимается с кресла, и звук натягивающейся цепи кажется в этой тишине оглушительным.

— Просто верь мне. И не глупи, — шепчет еле различимо, и мне даже кажется, что я ослышалась.

Но он не смотрит на экран, где пульсирует его имя. Он смотрит только на меня — или мне так кажется, потому что за фарфоровой маской невозможно разглядеть направление взгляда.

— Моё испытание не будет цирком для плебеев, — его голос звучит ледяным спокойствием, разрезая предвкушающий шепот в зале. — Преданность, купленная страхом или унижением, стоит дешево. Истинная воля — это когда ты идешь в темноту за тем, кому принадлежишь, даже если весь мир кричит тебе остановиться.

Арлекин подается вперед, опираясь локтями на колени.

— Опять твоя философия, Пьеро? Мы хотим зрелищ, а не лекций.

— Ты их получишь, — Пьеро делает резкое движение рукой, и цепь отлетает в сторону.

Я замираю. Он освободил меня? В зале проносится вздох удивления. Без ошейника и поводка я выгляжу здесь чужеродно — единственная «незакрепленная» жертва.

Пьеро достает из кармана черную шелковую ленту.

— Развернись, Мила.