Каждая трещина, которую она заделала, каждая сломанная деталь, которую она починила, — все это разрывается, как кровоточащая рана.

Не соображая толком — точнее, вообще не соображая, я хватаю ее и толкаю вглубь коттеджа.

— Алек! — кричит Эверли, в ее голосе звучат растерянность и паника. — Отпусти!

Я силой затаскиваю ее в свою спальню и, захлопнув дверь, запираю ее, чтобы она не смогла сбежать.

Она колотит кулаками в дверь.

— Алек, выпусти меня. Не делай этого. Пожалуйста. Боже. Алек. Пожалуйста.

Я прижимаюсь лбом к двери.

— Я не могу потерять тебя снова. Не могу.

— Пожалуйста, Алек, — всхлипывает она. — Мне нужно увидеть Винсента. Не делай этого со мной. — Она безудержно рыдает, и по моей щеке скатывается слеза. — Я умоляю тебя. Пожалуйста, открой дверь.

Я чувствую руку на своем плече и поднимаю голову. Увидев Алексея, часть лихорадочного безумия рассеивается.

— Что ты делаешь, сынок?

Я бросаю на него отчаянный взгляд.

— Я не могу потерять ее. Только не снова.

Он оттаскивает меня от двери и, положив руку мне на плечо, говорит:

— Ты не можешь держать ее взаперти, Алек. Мы так не поступаем.

— Она уйдет, — восклицаю я, мой голос наполнен паникой.

— Но она не умрет. — Он кивает на дверь. — Открой ее.

Я качаю головой, и он бросает на меня взгляд, полный предупреждения.

— Открой дверь, Алек. Девушка не исчезнет. Мы знаем, что она жива, и сможем отслеживать ее впредь. Мы сможем найти ее в считанные секунды.

Его слова успокаивают меня настолько, что я осознаю, что натворил.

Я только что попытался похитить Эверли во второй раз.

Учитывая нашу историю и все пытки, которым мы подверглись, это худшее, что я мог с ней сделать.

Торопясь, я отпираю дверь и распахиваю ее. Тело Эверли врезается в мое, и она начинает бить меня. Я не чувствую ударов, пока она кричит:

— Как ты смеешь! Как ты смеешь так поступать со мной? Ты был там. Ты знаешь, через что я прошла. Как ты мог так поступить?

Я обнимаю ее и бормочу извинение за извинением:

— Прости. Я плохо соображал. Мне так чертовски жаль. Прости меня.

Вырвавшись из моих рук, она мчится по коридору. Ее голос хриплый от слез.

— Я забираю своего сына и ухожу.

— Эверли, — кричу я, идя за ней.

Прежде чем я успеваю схватить ее, она разворачивается и смеряет меня взглядом, полным горя.

— Я не могу сделать это прямо сейчас. Мы слишком эмоциональны, и скажем и сделаем то, о чем потом будем жалеть. Я уезжаю домой. Мы можем встретиться за чашечкой кофе в каком-нибудь общественном месте, но сейчас я иду домой.

Мое дыхание начинает учащаться, а сердце громыхает в груди.

Я снова чувствую руку Алексея на своем плече.

— Успокойся, сынок. Отпусти ее домой. Мы можем выследить ее.

Взгляд Эверли мечется к Алексею, и кровь отливает от ее лица.

— О Боже, — всхлипывает она. — Ты все еще в Братве? — Ее взгляд перебегает с Алексея на меня. — Вы все Братва. Господи.

Она снова разворачивается и бежит к двери.

— Эверли! Остановись! — Я вырываюсь из рук Алексея и бросаюсь за ней.

Эверли

Боже Мой.

Теперь все имеет смысл. Охрана Розали. Поместье. Все эти долбаные охранники.

Я прямо в гребаном сердце Братвы.

Боже, не могу поверить, что, будучи такой осторожной, я позволила этому случиться!

Я бегу к дому Розали и, ворвавшись в гостиную, направляюсь прямо к Винсенту.

Я поднимаю его с пола и хватаю свою сумочку с дивана.

— Мамочка! — Восклицает Винсент. — Из-за тебя я бросил свои машинки.

— Эверли? Все в порядке? — Спрашивает Розали, как только Алек появляется в дверях.

Чувствуя себя загнанной в угол, мой взгляд дико мечется между Алеком, Розали, Виктором и Алексеем.

— Позвольте мне уйти, — умоляю я. — Я никому ничего не расскажу о Братве. Я молчала четыре года. У меня есть ребенок. Пожалуйста, не причиняйте нам вреда.

— Хватит! — Рявкает Виктор, и мой взгляд останавливается на нем. Он поднимает руку. — Никто никому не причинит вреда. Давайте все успокоимся.

Кошмарные два месяца пыток и голода — это все, о чем я могу думать.

— Мамочка, — плачет Винсент, потрясенный нестабильной ситуацией.

Я не могу позволить своему ребенку пройти через тот ад, через который прошла я. Я должна защитить его.

Здесь нет никаких рассуждений. Есть только паника и страх.

— Я просто хочу домой, — умоляю я.

Розали подходит ко мне ближе, и я бросаю на нее настороженный взгляд.

— Ты в безопасности, Эверли. Мы никогда не причиним вреда ни тебе, ни Винсенту. Давай просто сделаем глубокий вдох. Через минуту ты сможешь отправиться домой. Верно, Виктор?

— Эверли не уйдет, — огрызается Алек.