Я могу послать любого другого мужчину к черту, и я всегда использовала свою любовь к Алеку как оправдание. Но, стоя перед мужчиной, которого я люблю, трудно оттолкнуть его.

— Я не могу бороться за нас, пока ты в Братве.

В его глазах снова вспыхивает гнев.

— Единственный выход из Братвы — смерть. Потерять тебя — значит умереть.

— Ты не потеряешь меня. У нас просто не будет романтических отношений.

— Это, блять, одно и то же, Эверли, — огрызается он.

Я делаю глубокий вдох.

— Давай сделаем перерыв в этом разговоре. Мне нужно приготовить ужин. — Я подталкиваю Алека. — Проведи немного времени с Винсентом.

Он неохотно кивает, и я следую за ним в гостиную, где Алексей устроился на диване как дома и смотрит Шрека с моим сыном.

Боже.

Алек

Ситуация с Эверли снова и снова сводит меня с ума.

По дороге сюда Алексей провел со мной беседу и сказал, чтобы я был помягче с Эверли, чтобы не отпугнуть ее, но это чертовски трудно сделать.

У меня болит сердце, потому что мне кажется, что она забыла о той связи, которая была между нами в темной комнате.

Как ты можешь забыть что-то настолько сильное? Как можно просто жить дальше?

Думала ли она вообще обо мне последние четыре года?

Там, где воспоминания о ней не давали мне спать по ночам и доводили до крайности, она просто продолжала жить своей жизнью.

Заходя в гостиную, Алексей смотрит телевизор с Винсентом.

Вот уж зрелище, которое я никогда не думал увидеть.

Эверли ставит мультфильм на паузу и, садясь, сажает Винсента к себе на колени.

— Тут была сцена с осликом, — жалуется малыш.

— Ты сможешь продолжить просмотр через минуту, — говорит Эверли, ее голос наполнен любовью. — Мамочка хочет тебе кое-что сказать.

Его большие глаза фиксируются на ее лице.

— Что?

Она жестом приглашает меня подойти ближе, и я приседаю у ее ног.

Господи, она жива.

— Это Алек, — говорит она ему, ее голос звучит эмоционально. — Он твой папа.

На его лице появляется замешательство.

— Но ты сказала, что папа с ангелами.

Нет, сынок. Я был с демонами.

Потянувшись к нему, я беру его маленькую ручку в свою.

— Они отправили меня обратно, чтобы я мог быть с тобой.

— Правда? — Его милое личико сморщилось, и крупные слезы катятся по щекам. — Ты действительно мой папочка?

Алексей прочищает горло, выглядя чересчур эмоциональным для отставного босса Братвы.

Эверли целует Винсента в висок, прежде чем передать его мне.

— Да, малыш, — мои глаза осматривают его очаровательное лицо. — Я твой папочка, и никогда больше не уйду.

Он прислоняется к моей груди, давая понять, что уже доверяет мне.

Поднимаясь на ноги, я прижимаю его к себе.

— Я здесь, чтобы остаться с тобой навсегда.

Улыбка прорывается сквозь его слезы.

— Тебе нравятся машины?

— Да, — усмехаюсь я.

— А мороженое?

— Да.

— И игры на детской площадке?

Я снова усмехаюсь.

— Да.

— Джонас говорит, что его папа учит его играть в футбол. Ты и меня научишь? Чтобы я мог стать лучшим?

— Обязательно, — обещаю я. Мне придется узнать о футболе все.

Его глаза блуждают по моим плечам и рукам, затем он спрашивает:

— Я стану таким же сильным, как ты, когда вырасту?

— Да.

Он поднимает руку к моим волосам, затем смотрит на Эверли.

— Я хочу длинные волосы, как у папы.

Она вытирает слезы со своих щек.

— Хорошо, малыш.

— Винсент, — говорит Алексей, чтобы привлечь внимание моего мальчика. — Попроси свою маму приготовить мне кофе, пожалуйста. Кажется, она тебя слушаетсч.

Я заливаюсь смехом, в то время как щеки Эверли розовеют.

— Простите. Я не привыкла принимать гостей, — извиняется она.

Ее взгляд задерживается на Винсенте, и я говорю:

— Со мной он в безопасности, моя маленькая любовь.

Она кивает и направляется на кухню, после чего мы слышим ее оклик:

— Сколько сахара?

— Три для меня и ни одного для Алексея, — отвечаю я, прежде чем сажусь на диван и устраиваю Винсента у себя на коленях. — Мама сказала тебе, откуда у тебя такие имена? — спрашиваю я.

— Она сказала, что это от моих дяди и папы.

Я киваю, мое сердце сжимается при мысли о брате.

— Да. Твой дядя был храбрым человеком, и ангелы решили оставить его у себя.

— Все в порядке, — говорит мой мальчик, — они отправили тебя обратно. Мама говорит, что мы не должны быть жадными.

— Она права, — соглашаюсь я.

Эверли прекрасно справилась с воспитанием нашего сына в одиночку.

Она выходит из кухни с двумя кофейными чашками и ставит мою на стол, а вторую передает Алексею.