Когда мой телефон начинает звонить, я вытаскиваю устройство из кармана и, увидев имя Миши, мигающее на экране, улыбаюсь.

— Как ты?

— Привет, просто хотел поговорить с тобой, — говорит мой друг. — Как у тебя дела?

— Хорошо. — В голове промелькнуло несколько раз, когда мне показалось, что я видел Эверли. — Как семейная жизнь?

— Потрясающе. Ну, за исключением той части, где Аврора хочет переделать всю кухню.

Я усмехаюсь.

— Удачи с этим.

— Она мне понадобится. Итак, ты кого-нибудь встретил?

Я хмурюсь.

— Я встречал много людей.

— Я имею в виду женщину, придурок, — бормочет он.

— Ты же знаешь, что я не хожу на свидания, — отвечаю я с раздражением.

— Прошло четыре года, брат.

— Ты бы стал встречаться с другими, если бы потерял Аврору? — рявкаю я на него, чтобы он заткнулся по этому поводу.

— Блять.

— Верно. Закрыли тему. — Затем я спрашиваю: — Ты в последнее время разговаривал с Армани?

— Да. Они рады ребенку. И узнали, что у них будет мальчик.

У меня замирает сердце.

— Я рад за них.

— Тебе следует позвонить им. Тиана скучает по тебе. Они оба скучают.

— Обязательно. — Прочистив горло, я говорю: — Мне нужно вернуться к работе. Мы скоро поговорим.

— Не перенапрягайся.

Мы заканчиваем разговор, и я на мгновение смотрю на телефон. Трудно разговаривать с Мишей и Армани, когда они так чертовски счастливы в браке. Мои друзья заслуживают этого, но это напоминает мне о том, чего у меня никогда не будет, и это чертовски хреново.

_______________________________

Мы направляемся на встречу с Брейденом Келли. Мне не удалось ничего раскопать об этом человеке, так что мы продолжаем сделку.

Я не спускаю глаз с машины передо мной, потому что всякий раз, когда я оглядываюсь, то вижу Эверли.

За рулем. Входящую в магазин. Смеющуюся с маленьким мальчиком.

Она, блять, везде, и я думаю, это потому, что все мои друзья остепенились, так что теперь у меня галлюцинации, когда я вижу ее с нашим сыном.

Я думал, что сошел с ума, пока не начал работать в Лос-Анджелесе, но такими темпами я закончу жизнь в психбольнице.

Это только вопрос времени.

Подъезжая к докам и направляясь к складу, где мы встретимся, я замечаю что-то, отражающееся в лучах солнца.

Срабатывает инстинкт, и я поворачиваю G-Wagon вправо. Пуля попадает в окно, но вместо того, чтобы отскочить, она врезается в подголовник рядом с моим виском.

— Бронебойные пули, — кричит Виктор.

Я давлю на газ, разворачиваю машину и мчусь мимо колонны наших солдат к выходу из доков.

Еще одна пуля разбивает зеркало заднего вида, врезаясь в дверной проем рядом с Виктором.

Между нашими солдатами и людьми Келли вспыхивает перестрелка, но я продолжаю ехать.

— Ложись, — кричу я Виктору, правой рукой заставляя его двинуться вперед.

Попадает еще одна пуля, и я чувствую жжение в левом боку.

Я выезжаю из доков с визгом шин и чуть не врезаюсь во встречный седан.

Синий.

Я вижу только размытое изображение женщины.

Сейчас, блять, не время, Асланхов!

Я не останавливаюсь ни на один красный свет светофора и маневрирую на G-Wagon мимо других машин на дороге. Только когда мы въезжаем в ворота поместья, я смотрю на Виктора.

— Вы в порядке? В вас попали?

Он качает головой и, вытаскивая телефон из кармана, звонит кому-то.

— Иван, где ты, черт возьми? — На мгновение наступает напряженная тишина, пока я останавливаю машину. — Убирайся оттуда. Я хочу знать, кто должен был проверять доки до моего прибытия, и хочу получить его гребаную голову на блюдечке.

Он заканчивает разговор, затем смотрит на меня. Его взгляд опускается к красному пятну, расплывающемуся на моей рубашке.

— Ты ранен.

— Это всего лишь поверхностная рана. Вы в порядке? — спрашиваю я снова.

— Я в порядке.

Мы выбираемся из G-Wagon, и Виктор бросает взгляд на простреленную машину. Он набирает другой номер, затем говорит:

— Дядя Карсон, я хочу, чтобы на Келли было совершено покушение. Миллион долларов. Этот ублюдок пытался меня убрать.

Виктор направляется к главному особняку, и я следую за ним. Подняв пиджак, я задираю рубашку и вижу, что на самом деле это всего лишь легкая рана. Она должна затянуться через неделю.

Виктор заканчивает разговор со своим дядей, управляющим Святым Монархом, затем приподнимает мою рубашку, чтобы осмотреть рану.

— По крайней мере, нам не придется вытаскивать из тебя пулю.

Я хихикаю, когда мы заходим в особняк.

— Мама, — зовет он.

— На кухне. — Когда мы подходим ближе, я слышу, как она бормочет: — Я всегда на кухне. Почему этот ребенок постоянно кричит? Никогда этого не пойму.

Я снова хихикаю, и за это Виктор хлопает меня по спине.