— Сынок, тебе нужно успокоиться, — бормочет Алексей. — Ты до смерти пугаешь свою женщину.

— Эверли, — говорит Виктор, чтобы привлечь мое внимание. Когда мой взгляд устремляется на него, он продолжает: — Как глава Братвы, я обещаю, что никто из моих людей никогда больше не причинит тебе вреда. Ты в безопасности.

Глава долбаной Братвы. Боже.

Я не верю ни единому слову, слетающему с его губ, и делаю шаг ближе к раздвижным дверям.

Когда Алек подходит ко мне, Виктор рявкает:

— Оставь ее в покое, Алек. Она едет домой. Ты можешь последовать за ней.

Взгляд Алека устремляется к Виктору.

— Я не позволю ей уйти.

Господи.

Мужчины встречаются взглядами, и воздух дрожит от напряженности между ними.

— Это приказ, — рычит Виктор. — Отпусти ее домой. Ты можешь следовать за ней, но будешь сохранять спокойствие рядом с ней и ребенком. Ты не будешь их похищать.

Алексей подходит ближе к Алеку.

— Я пойду с ним, чтобы держать его в узде.

Пробегая мимо Алека, я чувствую, как он устремляется за мной. Сердце подскакивает к горлу, когда спешу к своей машине. Я открываю заднюю дверь и быстро сажаю Винсента в его автокресло.

Мой бедный мальчик шмыгает носом, на его лице написано замешательство.

Когда я закрываю заднюю дверь и открываю водительскую, рука Алека хватается за металл. Он вторгается в мое личное пространство, тесня меня своим телом.

Я вся дрожу, когда мой взгляд устремляется к его лицу, но когда я вижу сердечную боль, запечатленную на его привлекательных чертах, чувствую себя отвратительной.

— Прости, — шепчу я. — Я-я… — Я качаю головой и бросаю на него умоляющий взгляд. — Прости, Алек. Я не могу находиться рядом с Братвой.

Он кладет руку мне на затылок и, наклоняясь вперед, я чувствую его дыхание у своего уха, когда он шепчет:

— Я никогда не отпущу тебя, Эверли.

Боже правый.

— Алек, — говорит Алексей тоном, который звучит ужасно опасно. — Отпусти ее.

Алек отстраняется, и его глаза встречаются с моими.

— Я никогда не переставал любить тебя.

Мое сердце.

Я бросаю на него еще один умоляющий взгляд.

— Я просто еду домой. Мы еще увидимся. Обещаю.

К счастью, Алек отходит на несколько шагов назад, но затем смотрит на мою машину, и его брови хмурятся.

— Синий седан. У меня не было галлюцинации при виде тебя.

Боже, я больше не могу этого выносить. Это разбивает мне сердце. Я сочувствую Алеку, но должна игнорировать свое сердце и думать о Винсенте. Я не могу позволить Братве приблизиться к моему сыну.

Садясь за руль, я захлопываю дверь и быстро завожу двигатель.

Когда я начинаю давать задний ход, Алек подбегает к G-Wagon и садится в машину.

Я быстро разворачиваюсь на широкой подъездной дорожке и вижу, как Алексей присоединяется к Алеку, а затем подъезжаю к железным воротам.

Я нервно поглядываю на всех охранников, а когда выезжаю на улицу, продолжаю смотреть в зеркало заднего вида.

Алек прилипает к моему заду, пока я еду в Пасадену.

— Мамочка, — говорит Винсент усталым голосом. — Почему ты ругалась с теми людьми?

— Я не ругалась с ними, малыш. Мне жаль, что мы тебя расстроили, но мы просто были рады снова увидеть друг друга.

Боже, мне нужно сказать Винсенту, что его отец жив.

Головная боль начинает пульсировать за глазами, и к тому времени, как я въезжаю на подъездную дорожку, чувствую, что лишилась всех сил.

Я вылезаю из машины, и, открыв заднюю дверь, вижу, как G-Wagon останавливается перед моим домом.

Меня беспокоит навязчивое поведение Алека. Я понимаю, что сегодняшний день был для меня шоком. Я сама все еще пытаюсь прийти в себя, но что мне делать, если Алек не отступит?

Что мне делать, если он попытается забрать у меня Винсента?

Я вытаскиваю Винсента из машины и, посадив его к себе на бедро, закрываю дверь.

Алек идет по дорожке, а Алексей, прислонившись к G-Wagon, наблюдает за нами.

Под пристальным взглядом Алека я направляюсь к входной двери и отпираю ее.

Я смотрю на него и говорю:

— Я просто хочу, чтобы Винсент успокоился.

Он кивает и следует за мной в дом. Я иду в гостиную и сажаю Винсента на диван.

— Что хочешь посмотреть, малыш?

— Шрека, — сонно бормочет он.

Пока я включаю телевизор, он ложится и устраивается поудобнее.

Начинается мультфильм, и я целую его в пухлую щеку, а затем иду к ожидающему Алеку.

Его взгляд ни разу не оторвался от нас.

— Давай поговорим на кухне, — шепчу я.

Войдя на кухню, я включаю кофеварку и готовлю две чашки.

Я поворачиваюсь и, прижавшись спиной к стойке, встречаюсь взглядом с Алеком.

— Ты успокоился? — спрашиваю я.

Он кивает и осторожно делает шаг ближе.