— Спасибо, малышка, — бормочет он, сканируя глазами ее лицо.

— Вы останетесь на ужин? — спрашивает она.

— Да, — отвечаю я, прежде чем Алексей успевает отказаться.

— Ничего особенного. — Она выглядит чертовски взволнованной. — Просто макароны с сыром.

— И хот-доги, — требует Винсент. — Нарежь их на маленькие кусочки, мамочка.

— Скажи, пожалуйста, — бормочу я.

— Пожалуйста, мамочка.

Я целую его в макушку.

— Хороший мальчик.

Меня поражает в грудь, что у меня есть сын, и, потрясенный, я обнимаю его.

Невероятно, как быстро ты можешь полюбить кого-то. Еще утром я не знал о его существовании, а теперь сделаю все, что в моих силах, чтобы он был в безопасности.

— Я люблю тебя, малыш, — говорю я от всего сердца.

Его лицо расплывается в улыбке, и он прижимается щекой к моей груди.

— Теперь я могу посмотреть момент с осликом?

Эверли нажимает кнопку воспроизведения, чтобы мультфильм продолжился, и пока она готовит ужин, я смотрю Шрека со своим сыном и Алексеем.

Господи, моя жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов. За считанные часы я стал отцом и нашел любовь всей своей жизни.

Вскоре аромат жареного сыра и хот-догов наполняет воздух, и улыбка изгибает мои губы.

Это все, чего я когда-либо хотел. Такое чувство, что мы почти стали семьей.

Пока Винсент смотрит свой мультфильм, мои глаза прикованы к нему. Я любуюсь каждой прядью его волос, здоровым цветом щек, его маленькими ручками и тем, как он улыбается, когда хихикает.

Господи, как нам удалось создать нечто столь совершенное посреди ада?

Эверли вносит в комнату две тарелки, вручает одну Алексею, а другую ставит на стол, где остывает мой кофе.

Я забыл о напитке.

— Иди поешь, малыш, — говорит она Винсенту.

Он соскальзывает с моих колен и опускается на колени у стола. Я смотрю, как он выбирает хот-доги и отправляет их в рот.

Вернувшись на кухню, Эверли приносит еще две тарелки и протягивает одну мне.

Взяв еду, я бормочу:

— Спасибо, моя маленькая любовь.

Она садится рядом со мной, и мы все вместе смотрим Шрека, пока едим.

Я накалываю макароны с сыром на вилку и, откусывая кусочек, закрываю глаза, пока в груди бурлят эмоции.

Это первый раз, когда она приготовила мне еду.

Я наслаждаюсь моментом, затем шепчу:

— Это восхитительно.

— Да? Тебе не кажется, что я добавила слишком много сыра?

— Слишком много сыра не бывает, — бормочет Алексей, а затем отправляет в рот огромный кусок.

Осторожная улыбка изгибает губы Эверли.

— Я рада, что вам понравилось.

Когда Эверли откусывает кусочек от своей еды, мой взгляд останавливается на ее лице, и меня захлестывает волна эмоций, которых я не ожидал почувствовать.

Облегчение.

Она больше не голодает.

Я впервые вижу, как она наслаждается едой, и не пытается разделить ее со мной.

По сей день я не могу есть хлеб и куриные грудки.

Она смотрит на меня и, увидев выражение моего лица, свободной рукой берет мою и успокаивающе сжимает.

Пользуясь ситуацией, я переплетаю наши пальцы. Когда мой большой палец касается ее нежной кожи, она опускает голову, тяжело сглатывая от нахлынувших воспоминаний.

Раньше я держал ее за руку вот так в течение долгих дней, прежде чем посадить ее к себе на колени, чтобы мы могли согревать друг друга, пока пытались заснуть.

— Я закончил, — внезапно взволнованно восклицает Винсент, вырывая меня из размышлений.

С неохотой я отпускаю руку Эверли и принимаюсь за еду.

Я хочу этого больше всего на свете. Семью.

Ничто не помешает мне обрести ее.

Эверли и Винсент принадлежат мне.

Навсегда.

Эверли

После того, как я отнесла посуду на кухню и прибралась, у меня появилась минутка, чтобы привести в порядок голову.

Возможность провести некоторое время с нами успокоила Алека. Было очень эмоционально наблюдать за ним с Винсентом, но, по крайней мере, все прошло хорошо.

Теперь мне просто нужно придумать, как вести себя с Алеком, чтобы он снова не сошел с ума.

Это единственное, что в нем полностью изменилось. Когда мы были в плену, он всегда был спокойным, но сейчас он на грани безумия.

Хотя я понимаю почему. Промучившись несколько месяцев в этой дыре, он потерял Винсента и меня. Это любого довело бы до крайности.

А теперь, когда он снова нашел меня, он похож на человека, выполняющего миссию.

Дело не в том, что я не хочу завязать с ним романтические отношения. Просто из-за Братвы и всего того насилия и опасности, которые несет в себе мир, в котором он живет, мне хочется бежать сломя голову.

Я должна думать о Винсенте.