— Да... Хорошо, держи женщин там. Мы приедем через полчаса. — Он вешает трубку и говорит: — Данте говорит, что Николо уехал сразу после того, как ты перевез Дакоту в дом своей матери, и с тех пор о нем ничего не слышно.

Я поднимаюсь на ноги.

— Джада уже две недели не получала вестей от мужа?

Массимо пожимает плечами.

— Либо так, либо она лжет.

Я обхожу кофейный столик и наклоняюсь, чтобы поцеловать Хейвен в губы.

— Увидимся позже. Побудь с мамой.

Встав, она качает головой.

— Нет. Я иду с тобой. Я не хочу, чтобы ты убил тетю Джаду и Лилиану за то, что сделал дядя Николо.

— Прекрати называть его дядей! Он не твоя семья, — огрызаюсь я, не успев сдержать свой тон. Хейвен пристально смотрит на меня, пока я не шепчу: — Прости, principessa.

— Я на твоей стороне, Лео. Мне тоже нужны ответы. — Она кладет руку мне на плечо.

— Знаю. — Я притягиваю ее к себе и снова целую. — Можешь пойти со мной.

Дакота встает и идет рядом с Хейвен, пока мы направляемся в гараж, а Массимо выходит через парадную дверь, чтобы сообщить обо всем Эдоардо.

После того, как мы с женщинами садимся в Порше, я выезжаю задним ходом и жду, пока Массимо на своем внедорожнике не окажется впереди.

Хейвен тянется через центральную консоль и кладет руку мне на бедро. Я убираю руку с руля и кладу ее поверх ее ладони.

Наконец-то Карина вернулась ко мне.

Gesù Cristo, я нашел ее, Диего.

Я крепче сжимаю ее руку и стискиваю челюсти, когда волна эмоций накрывает меня в сотый раз с тех пор, как я понял, что Хейвен – это Карина.

Когда мы подъезжаем к особняку Романо, я замечаю своих мужчин, рассредоточенных на переднем дворе.

— Я не убью их, если они не причастны к этому, — предупреждаю я Хейвен. — Не мешай мне. — Остановив Порше, я смотрю на нее. — Мне нужно, чтобы ты мне доверяла.

С нервным выражением на своем прекрасном лице она кивает.

— Я доверяю тебе.

Ее слова проникают в мое сердце, оставляя глубокий след в душе. Они облегчают душевную боль и чувство вины, разрывающие меня на части.

Я поднимаю ее руку и запечатлеваю поцелуй на тыльной стороне ладони, после чего отпускаю ее и вылезаю из машины.

Зная, что мои люди охраняют территорию, я иду впереди Хейвен и Дакоты, достав пистолет из-за спины. Сняв предохранитель, я вхожу в особняк и направляюсь прямо к Джаде и Лилиане, которые стоят на коленях.

Я подхожу к Лилиане и стреляю в пол, от чего Джада испуганно вскрикивает.

Присев на корточки перед Лилианой, я прижимаю дуло пистолета к ее голове и безжалостно смотрю на ее мать.

— Где Николо?

— Per favore, — умоляет она, слезы текут по ее лицу. — Я не знаю. Он просто ушел и ничего мне не сказал.

Я продолжаю смотреть на нее и сжимаю палец на спусковом крючке.

— Нееет! — кричит она, прижимая к себе перепуганную Лилиану и крепко закрывая ей глаза. Она начинает читать молитву, отчего я выпрямляюсь во весь рост.

— Вставай, Джада, — приказываю я.

Она с трудом выполняет приказ и встает перед дочерью, чтобы заслонить ее от меня.

— Что ты знаешь об убийстве семьи Карины Мессина и ее похищении?

На ее лице мелькает замешательство.

— Что еще за Карина?

— В ту ночь, когда убили моего отца, а я был ранен, убили семью моего лучшего друга. Они забрали его шестилетнюю сестру. Карину Мессина.

— Я никогда о ней не слышала.

Я поворачиваюсь и указываю туда, где Хейвен обнимает свою мать, которая выглядит до смерти напуганной.

— Хейвен – это Карина. Николо убил моего отца. Он хладнокровно убил семью Мессина, потому что я был в их доме.

— Я ничего об этом не знаю. Ты же знаешь, что жены не имеют никакого отношения к делам мафии. — Она высовывает язык, чтобы смочить губы, и выглядит еще более взволнованной, когда говорит: — Но у меня есть другая информация, которая важна для тебя.

— Какая?

— Я расскажу тебе, но сначала ты должен позволить Лучано вернуться домой. Мой сын не хочет иметь ничего общего с этим бизнесом. Он не создан для твоего мира.

Лилиана выходит из-за спины матери и бросает на меня умоляющий взгляд.

— Лучано – добрая душа, который просто хочет создавать духи. Мой отец заставил его заняться этим бизнесом, пригрозив убить его парня, если Лучано не будет делать то, что ему говорят.

Я смотрю на двух женщин, и чувство вины, которое и так уже гнетет меня, лишь усиливается.

Я киваю.

— Если твоя информация верна, Лучано может вернуться.