Ненависть растекается по моим венам, когда я смотрю на Лео, цедя сквозь стиснутые зубы:

— Ты бессердечный ублюдок.

— Я бессердечный ублюдок с пистолетом. — Он кивает в сторону машины. — Садись.

Я бросаю взгляд на вход в церковь, но мамы там нет.

— Живо! — Голос Лео гремит между нами, заставляя меня вздрогнуть от страха.

Я быстро забираюсь в машину, не отрывая глаз от дверей, но, когда Лео садится за руль и заводит двигатель, мамы по-прежнему не видно.

Когда он уезжает из адской дыры, где была решена моя судьба, я изо всех сил пытаюсь справиться с обрушившимся на меня кошмаром.

Как я выживу в браке с безжалостным гангстером?

Лео

Меня раздражает все и вся.

Но больше всего – я сам.

Моя чертова совесть мучает меня, пока я везу нас домой.

Честно говоря, я немного шокирован тем, что только что пережил эту свадьбу.

Я заставил невинную женщину, которая не имеет никакого отношения к мафии, выйти за меня замуж.

Хейвен права. Я гребаный ублюдок.

Не желая признавать то, что натворил, я отгоняю эти мысли. Затем смотрю на Хейвен и, видя, какая она бледная, чувствую, как сжимается мое сердце.

Ее руки сжаты на коленях, и она дрожит, как осиновый лист во время бури.

Платье, которое купил ей Массимо, просто охренительно красивое. В тот момент, когда я увидел ее в нем, что-то дрогнуло в моей груди. До этого момента я все еще сомневался, стоит ли проводить свадьбу, но потом Хейвен подошла ко мне с гордо поднятой головой и мокрыми от слез щеками.

Чертово, мать его, совершенство.

— По крайней мере, все закончилось, — бормочу я.

Хотя ее голос мягок, он полон ненависти, когда она говорит:

— Иди к черту.

— Осторожнее, — бормочу я, сжимая пальцами руль.

— Почему моя мама не может жить со мной?

Я тяжело вздыхаю.

— Потому что от вас двоих будут одни неприятности, а у меня много работы. — Я снова смотрю на нее. — Сейчас твоя мать – единственный способ повлиять на тебя, поэтому ты не стараешься меня убить.

— Продолжай давить на меня и увидишь, что произойдет, — бормочет она.

Я усмехаюсь, уголок моего рта приподнимается.

Мне нравится эта дерзкая версия Хейвен. Это заводит.

— Что думаешь? Стоит ли нам консумировать наш брак? — поддразниваю я ее.

Она наклоняется, стаскивает туфлю со своей ноги и крепко сжимает ее в руке.

— Только попробуй, и я проткну тебя своими пятидюймовыми5 каблуками.

— Вот видишь, теперь я могу сказать тебе, чтобы ты не делала глупостей ради своей матери.

Из груди Хейвен вырывается всхлип, и я мельком смотрю на нее, пока въезжаю на свою территорию. Ее сильно трясет, и я тут же жалею, что поддразнил ее.

— Успокойся. Я не буду тебя насиловать.

Она испуганно смотрит на меня, ища правду в моих словах.

— Предлагаю сделку. Никакого секса, пока ты сама меня об этом не попросишь, — говорю я, заезжая на Порше в гараж.

Ее голос дрожит, когда она отвечает:

— Я никогда не попрошу тебя об этом.

Глуша двигатель, я улыбаюсь ей.

— Посмотрим.

Хейвен распахивает дверцу и вылезает наружу.

Я следую за ней на кухню, где она резко останавливается и срывает кольцо с пальца. Она швыряет его на стойку, затем снимает вторую туфлю и бежит в фойе.

— Я хочу вернуть свою одежду и кроссовки, которые остались в церкви, — кричит она.

Я смотрю на старинное фамильное кольцо, после чего подхожу ближе и поднимаю его. Оно не соответствует тому, что должно быть на пальце Хейвен.

Нет. Только самый крупный бриллиант сможет дополнить ее красоту. А не это кольцо, которое принесло моей матери лишь горе.

Я засовываю семейную реликвию в карман, а затем достаю телефон, набрав номер Массимо. Он отвечает после первого гудка.

— Да. — Его резкий тон говорит о том, что он зол.

— Одежда и кроссовки Хейвен все еще в церкви.

— Они у меня. Хочешь, я привезу их?

— Да. Я приму душ и переоденусь, а потом мы сможем уехать на работу.

— Я только заеду к себе домой, возьму сумку и попрощаюсь со всеми.

— Хорошо.

Я направляюсь в свою спальню, где принимаю душ, стараясь не думать обо всем, что произошло за последние сутки.

На прошлой неделе у меня все было в порядке, но теперь все вокруг меня пошло под откос.

И все из-за Хейвен Романо.