— Леонардо Тоскано, берешь ли ты Хейвен Романо в жены?

Лео, ни секунды не колеблясь, отвечает:

— Да.

— Хейвен Романо, берешь ли ты Леонардо Тоскано в мужья?

Мама.

Я с трудом сглатываю комок в горле, и мой голос почти срывается, когда я шепчу:

— Да.

Лео вытаскивает из кармана маленькую коробочку и, открыв ее, достает старинное кольцо. На вид ему около сотни лет.

Когда он обхватывает мою левую руку и надевает кольцо на палец, безнадежность пронизывает меня до костей.

Никаких клятв любви и верности мы не произносим, поскольку священник объявляет:

— Объявляю вас мужем и женой. Распишитесь в книге регистрации.

Все еще держа меня за руку, Лео подводит меня к столу, на котором лежит книга регистрации. Он расписывается, а затем протягивает ручку мне.

Я вырываю свою руку из его хватки и беру ручку, но на мгновение замираю, понимая, что Лео не знает, как выглядит моя подпись.

Словно прочитав мои мысли, он ворчит:

— Даже не думай подделать подпись, Хейвен.

Мой подбородок дрожит, и я снова начинаю плакать, когда ставлю свою подпись рядом с его.

Лео оттаскивает меня от стола, а затем наблюдает, как дядя Николо и Массимо расписываются в качестве свидетелей.

Я смотрю налево, и мой взгляд натыкается на женщину, которой, судя по всему, за шестьдесят. Она встает со скамьи и идет к нам.

Остановившись перед нами, она говорит:

— Желаю вам всего наилучшего в будущем.

— Спасибо, мам, — отвечает Лео.

Это его мать?

Мои губы приоткрываются от удивления, когда он наклоняется, чтобы поцеловать ее в обе щеки.

Должно быть, она такая же ужасная, как и ее сын.

Продолжая молчать, я опускаю глаза в пол, и через секунду осознание того, что я замужем за Лео Тоскано, главой итальянской мафии и совершенно незнакомым человеком, резко обрушивается на меня.

Мои ноги немеют, когда глаза застилает темнота. Я слегка покачиваюсь, и Лео быстро обхватывает меня рукой за поясницу, крепко прижимая к себе.

Другой рукой он обхватывает мой подбородок и запрокидывает голову назад.

— Ты сейчас упадешь в обморок?

Шок начинает стихать, и я отстраняюсь от его руки, снова опускаю взгляд и шепчу:

— Нет. Можно мне пойти к маме?

— Да. — Он убирает руку с моей поясницы. — Массимо, иди с Хейвен.

Я как можно быстрее ухожу от Лео, не дожидаясь Массимо. Но, подойдя к закрытой двери, мне приходится ждать, пока ее откроют.

Мама стоит посреди комнаты, ее лицо искажено болью, и, увидев кольцо на моем пальце, она начинает качать головой.

— Прости, — говорю я, но тут мои эмоции выходят из-под контроля, и я начинаю плакать.

Мама быстро сокращает расстояние между нами и крепко прижимает меня к себе. Долгие минуты мы просто обнимаем друг за друга, а потом мама слегка отстраняется, чтобы увидеть мое лицо.

— Мы справимся с этим, Хейвен.

Хотя наше будущее сейчас выглядит мрачным, я киваю.

— Мы живы. Это самое главное.

Большими пальцами она вытирает слезы с моих щек.

— Что бы ни случилось, просто знай, что я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, мамуль.

Из-за своего подавленного состояния я теряю ощущение времени, и когда Лео появляется в дверях, у меня замирает сердце.

— Нам пора. Ты скоро увидишь свою маму.

Лучик надежды зарождается в моей груди.

— Пообещай.

Он просто кивает, прежде чем уйти, говоря:

— Пойдем, Хейвен.

Дядя Николо врывается в комнату и, схватив маму за руку, силой начинает тащить ее в коридор.

— Нет! — Я бросаюсь за ними и кричу: — Не нужно ее так дергать! Перестань грубо с ней обращаться.

— Николо, — рявкает Лео.

Дядя Николо тут же перестает тащить маму и бормочет себе под нос:

— У меня нет на это времени. Давайте просто уйдем, пока кого-нибудь не убили.

Я быстро обнимаю маму и шепчу ей на ухо:

— Просто иди с дядей Николо. Я поговорю с Лео и узнаю, разрешит ли он тебе остаться со мной.

На мамином лице мелькает надежда.

— Да. Спроси его.

Слегка приподняв подол платья, я отстраняюсь от нее и бегу за Лео, который направляется к выходу из церкви.

— Лео, — зову я, и он оглядывается через плечо. — Пожалуйста, позволь моей маме пойти с нами.

Его взгляд скользит в дальний конец церкви, после чего он продолжает идти к Порше.

— Нет.

— Пожалуйста, — кричу я, идя за ним.

— Прекрати, Хейвен! — рявкает он, открывая переднюю пассажирскую дверь. — Садись. У меня есть дела, на которых мне нужно сосредоточиться.