— Не думаю, что убийство что-то изменит, — бормочет Массимо. — Хочешь поговорить о том дерьме, которое произошло со вчерашнего дня?

Я проверяю время на приборной панели. Прошло двадцать семь часов с тех пор, как умер Клодиан и я забрал Хейвен.

За это время я окончательно сошел с ума и разрушил все вокруг себя.

Мне нужно восстановить контроль над своей жизнью, иначе такими темпами я скоро умру.

Я говорю почти шепотом:

— Нет. Я вообще не хочу об этом говорить. Давай сосредоточимся на работе.

Массимо кивает и останавливает внедорожник возле частного самолета, где нас ждут мои мужчины.

Думаю, время, проведенное вдали от дома, тоже пойдет мне на пользу. Если повезет, я смогу собраться с мыслями, прежде чем вернусь к Хейвен.

Тогда мне придется серьезно постараться и сделать все возможное, чтобы завоевать ее сердце.

Хейвен

Я возвращаюсь в особняк только после захода солнца.

Когда я захожу в темную гостиную и закрываю раздвижные двери, свет включается автоматически, пугая меня.

По крайней мере, мне не придется искать выключатели.

Я осторожно оглядываю фойе, лестницу и на пару минут замираю. Не услышав шагов Лео поблизости, я быстро иду на кухню.

Может, мне повезло, и его нет дома. Он сказал, что у него есть дела.

Когда зажигается свет, и, увидев, что Лео не приготовил ужин, я подхожу к холодильнику и открываю его.

Я просматриваю все продукты, после чего беру апельсин и яблоко. Затем достаю две бутылки воды и банку содовой, которая, похоже, с апельсиновым вкусом. Я ставлю свои припасы на мраморный островок и роюсь в ящиках со шкафами, пока не нахожу пакет.

Я кладу в него фрукты и напитки, затем просматриваю шкафчики и беру пачку орехов кешью и коробку соленых крекеров.

В последнюю секунду я решаю взять еще две банки содовой и оставшиеся четыре бутылки воды.

Теперь я могу спрятаться в своей комнате на денек-другой.

Я быстро возвращаюсь в свою спальню и запираю за собой дверь. Зная, что Лео с легкостью может ее выломать, я кладу пакет с продуктами на кровать. Следующие десять минут я изо всех сил пытаюсь передвинуть тяжелый туалетный столик к двери.

Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы Лео не смог войти.

Мой телефон начинает звонить, и я бросаюсь к прикроватному столику, где оставила его заряжаться.

Увидев мамино имя, я быстро отвечаю:

— Мама. Ты в порядке?

— Где ты была? — кричит она. — Я так волновалась. Лео еще что-нибудь тебе сделал?

— Я в порядке. — Чувствуя себя ужасно из-за того, что не взяла с собой телефон, я говорю: — Прости. Я была на улице. Я не могла находиться в одном особняке с Лео. Он больше ничего не сделал. Думаю, он ушел. Наверняка, чтобы убить какого-нибудь беднягу. — Я замолкаю, чтобы перевести дух. — Я взяла еду и воду из кухни и забаррикадировалась в своей спальне.

— О, слава Богу! — Мама тяжело вздыхает, и на несколько секунд между нами воцаряется тишина.

Зная, что сегодня причинила ей боль, я с раскаянием в голосе извиняюсь:

— Прости, что заперла тебя в той комнате. Я знала, что ты будешь бороться за меня, но в итоге они причинят тебе боль или убьют. Я сделала это только для того, чтобы защитить тебя.

— Это я должна защищать тебя, Хейвен. — В ее голосе звучит отчаяние, и я сажусь на кровать, закрывая глаза. — Как мне теперь жить с тем, что я не смогла уберечь тебя от этого монстра?

— У нас нет ни единого шанса против него.

Я вытряхиваю все из пакета и кладу свои припасы на прикроватный столик. Взяв бутылку воды, я откручиваю крышку и отпиваю.

— Знаю, но я все равно должна попытаться. Я не могу просто оставить тебя там с главой мафии.

— Может, нам повезет, и полиция арестует его, — бормочу я.

— Остается только надеяться!

Я включаю громкую связь, после чего ложусь, устраиваясь поудобнее.

— Как у тебя дела?

— Николо – сумасшедший. Он запер меня в комнате, и я слышала, как он кричал Джаде и Лилиане, чтобы они держались от меня подальше.

Мы обе пленницы, но по крайней мере я могу ходить по особняку.

— Мне так жаль, мам. — Слеза скатывается по моей щеке, и я смахиваю ее. — Так не может продолжаться вечно.

— Лишь бы хуже не стало, — бормочет она.

Мы снова молчим некоторое время, прежде чем я говорю:

— Я вернула ему это дурацкое кольцо. Я отказываюсь его носить.

— Хорошо! Пусть этот ублюдок засунет это кольцо куда подальше.

Из меня вырывается усталый смешок.