Сантьяго и Доминик кивают, и я покидаю встречу, а затем отвечаю на звонок Массимо.

— Что случилось?

— Я все подготовил для свадьбы. Пришлось дать несколько взяткок, чтобы ускорить оформление всех необходимых документов.

— Хорошо. Отец Эспозито со всем согласен?

— Да. Я сделал пожертвование церкви, и он не смог отказаться.

Поднявшись на ноги, я иду к лестнице.

— Когда он поженит нас?

— Когда будешь готов. — Голос Массимо напрягается. — Ты уверен в этом, Лео?

Нет, но я все равно сделаю это. Чем раньше, тем лучше, потому что Хейвен может переубедить меня своим грустным выражением лица, которое мне невыносимо видеть.

— Да, не спрашивай меня больше, — бормочу я, поднимаясь по лестнице на второй этаж. — Свяжись с Николо и скажи, чтобы он встретил нас в церкви через час.

— Да блять! — Массимо ахает. — К чему такая спешка?

— Массимо, я женюсь на Хейвен сегодня, чтобы мы могли сосредоточиться на работе. Вели Николо и матери Хейвен приехать в церковь. Через час.

— Ладно, — наконец сдается он.

— И да, купи белое платье для Хейвен. У нее тот же размер, что и у моей матери.

В его голосе сквозит недовольство.

— Теперь я еще должен заниматься покупкой свадебного платья?

Я говорю мягким тоном:

— Пожалуйста, Массимо.

— Ладно. Куплю. Увидимся в церкви.

Мы заканчиваем разговор, и я звоню матери, одновременно доставая ключи, чтобы открыть дверь своей спальни. Я постоянно запираю ее, потому что не хочу, чтобы Хейвен рылась в моих личных вещах.

— Привет, — отвечает мама.

— Привет, мам. Свадьба состоится через час. Нас обвенчает отец Эспозито. Пусть Риккардо отвезет тебя в церковь.

— Почему так скоро? — восклицает она.

— У меня есть другие дела, и я не могу отвлекаться на свадьбу. Увидимся через час, — говорю я, вешая трубку.

В моих венах бурлит странное нетерпение, когда я надеваю черный смокинг.

Одевшись, я засовываю пистолет за пояс брюк и убираю телефон в нагрудный карман.

Выходя из спальни, я запираю за собой дверь, а затем стучу в комнату Хейвен.

Когда она открывает дверь, ее глаза расширяются, когда она видит меня в смокинге. Мне даже удается заметить влечение в ее карамельных радужках.

— Время пришло, principessa.

— Время для чего? — спрашивает она, и когда ее взгляд снова скользит по мне, черты ее лица искажаются от сильного страха, когда она понимает, почему я так официально одет.

Она разворачивается, чтобы убежать от меня, но я бросаюсь вперед и обхватываю ее рукой за талию. Когда я отрываю ее ноги от пола, она вскрикивает и начинает тщетно бороться, пытаясь вырваться.

Не теряя времени, я перекидываю ее через плечо и иду к лестнице.

Хейвен бьет меня по спине, и когда я чувствую, как она хватает мой пистолет, быстро опускаю ее вниз. Без каких-либо усилий я вырываю пистолет из ее рук и бросаю на нее предупреждающий взгляд.

— Ты хочешь, чтобы твоя мать умерла сегодня?

— Нет! — Слезы катятся по ее щекам, когда она смотрит на меня. Отчаянные вздохи вырываются из ее груди, а волосы растрепаны и спутаны.

Если не считать ужаса в ее глазах, она выглядит так, будто ее только что оттрахали.

Мой голос звучит низко и грубо, когда я ворчу:

— Тогда веди себя хорошо и выполняй все мои приказы.

На ее лице мелькает мольба.

— Пожалуйста. Не делай этого.

Все еще держа пистолет в руке, я указываю им в сторону лестницы.

— Мы теряем время, principessa. Ты же не хочешь, чтобы наши матери слишком долго ждали в церкви, да?

Ее глаза снова расширяются.

— Моя мама будет в церкви?

— Да.

Хейвен разворачивается и быстро спускается по лестнице.

Когда я выхожу следом за ней из особняка, меня начинает мучить совесть. Но во второй раз за день я подавляю свои чувства.

Cazzo. Я действительно делаю это.

Я собираюсь заставить Хейвен, о которой практически ничего не знаю, выйти за меня замуж.

Да. Я сошел с ума.

Хейвен

Когда мы подъезжаем к старой церкви, на фоне которой возвышается скалистый холм, мое сердце бешено колотится в груди, а паника раздирает меня на части.

Я замечаю машину дяди Николо, припаркованную у входа, и как только Лео останавливает Порше, я распахиваю дверь и выпрыгиваю наружу.

Я вбегаю через парадную дверь, почти не замечая фрески на крыше и стенах. Там стоят вооруженные люди, пожилая женщина, которую я не узнаю, а потом я вижу маму, которая пытается вырвать руку из хватки дяди Николо.