Взяв девушку за руку, он помог ей перешагнуть через бортик ванны. Скарлетт опустилась в воду, и мыльная пена укрыла ее до подбородка. Окунувшись с головой, она вынырнула с мокрыми волосами.

– С трудом верится, чтобы у Сорина нашлось лавандовое и жасминовое мыло, – заметила Скарлетт, откидывая волосы с лица.

Кассиус рассмеялся.

– Ты права, мыло принесла Нури, а Тава передала одежду, которая лежала у тебя на комоде.

Он застегнул рубашку и завозился с мелкими пуговицами на манжетах.

– Давай помогу, – позвала Скарлетт, приглашая его подойти ближе.

Вытерев руки о лежащее рядом полотенце, девушка застегнула упрямые пуговки.

– Если уж на то пошло, между тобой и Сорином есть связь, – сообщил Кассиус. – Скарлетт было запротестовала, но он ее перебил: – Ты не обязана со мной соглашаться. Я просто говорю то, что видят остальные. Можешь сколько угодно уверять, что я твой любимый человек, но если Сорин в комнате, твои глаза сначала устремляются к нему и только потом ищут меня. Когда ты не смотришь, он постоянно наблюдает за тобой, оценивая угрозу. А как вы танцевали той ночью? Виновато в том вино или нет, но я клянусь, вы оба как-то странно светились. Как будто в комнате больше никого не было. Подобное происходит с тех пор, как вы впервые столкнулись в тренировочном бараке. Он способен достучаться до тебя, как никто другой. Я вижу это. Нури видит. Все видят. А в том, что это такое, вам двоим еще только предстоит разобраться.

Скарлетт молча лопала мыльные пузырьки, не в силах поднять взгляд на Кассиуса. В конце концов он сам взял ее пальцами за подбородок и заставил посмотреть себе в лицо.

– Ты смелая и сильная, ты выжившая. Тебе никто не нужен, Скарлетт Монро, но разве не здорово, если бы рядом с тобой был кто-то, чтобы ты могла отдохнуть и перевести дух, хотя бы на минуту?

– Для этого у меня есть вы с Нури, – прошептала Скарлетт, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

Кассиус наклонился и поцеловал ее в лоб.

– Я очень люблю тебя, но я не всегда буду рядом. А Нури… она сама по себе. Вы с ней с такой же вероятностью убьете друг друга, как и защитите, особенно теперь, лишившись буфера. Просто подумай над моими словами. – Он встал и, прежде чем уйти, добавил: – Поговори с Сорином, Скарлетт. Увидимся завтра.

Когда он подошел к двери, Скарлетт окликнула его:

– Кассиус?

Он остановился и оглянулся через плечо. Его каштановые волосы длиной до плеч колыхались от движения, темно-карие глаза смотрели выжидающе.

– Скоро все изменится, не так ли?

– Да, Морская Звездочка, ничто уже не будет прежним.

Скарлетт принимала ванну не торопясь, нежась в теплой воде, позволяя лаванде успокоить мысли. В течение многих лет она задавала вопросы, но теперь, находясь в шаге от ответов, замешкалась. Еще и о прошлом Кассиуса что-то раскроется? Она понимала, что предстоящая ночь будет долгой и утомительной.

Наконец девушка выбралась из ванны и насухо вытерлась полотенцем. Тава прислала ей, помимо прочего, зубную щетку, но при виде выбранного подругой платья Скарлетт захотелось снова натянуть свой красный облегающий туалет.

Тава обожала наряды в любом виде и не могла понять, отчего Скарлетт предпочитает брюки и туники. Скарлетт полагала, что это сказывается благородное происхождение и воспитание. Присланное Тавой платье было светло-персикового цвета с приталенным лифом и застежкой на талии. Поскольку выбора не было, Скарлетт надела эту ужасную вещь, глубоко вздохнула и, открыв дверь спальни, босиком вышла в гостиную и окинула пространство взглядом.

Когда она была здесь в прошлый раз, то не имела возможности осмотреться. Сначала была слишком убита горем, потом слишком сильно злилась – и не запомнила ничего, кроме стоявшего в дальнем левом углу фортепиано. На деле гостиная оказалась просторной и уютной, совсем не такой, как Скарлетт воображала жилище Сорина.

Перед зажженным камином, который давал, как ни странно, совсем немного тепла, стоял диван, а у противоположной стены разместился массивный обеденный стол, заваленный книгами и бумагами. Сидящий за столом Сорин резко поднял голову на звук открывающейся двери.

Больше Скарлетт ничего увидеть не успела, потому что из соседней спальни появилась Нури и при виде нее рассмеялась.

– Что это ты на себя напялила?

Скарлетт нахмурилась.

– Вообще-то выбирать мне не из чего, – огрызнулась она.

– Уж лучше б осталась голой, чем надела это убожество, – бросила Нури, пересекая комнату и опускаясь на диван. – Уверена, Сорин согласен со мной. Правильно я говорю, ты, придурок-фейри?

Переведя взгляд на Сорина, Скарлетт прищурилась и скрестила руки на груди.

– Вы двое прекрасно ладите, как я погляжу.