Снова.

— Тебе нечего сказать по этому поводу? — спросил Теон, прищурившись, глядя на своего друга.

— Учитывая, что мои советы и опасения обычно отвергались или игнорировались, я больше не буду утруждать себя их предлагать, — сказал Лука, делая глоток воды.

— Пиздец, — пробормотал Теон, проводя рукой по волосам и с излишней силой оставляя бутылку с водой.

Он направился за Тессой. Ей нужно было съесть что-то большее, чем яблоко, и тогда они попробуют поговорить.

— Тесса, я…

Но слова замерли у него на губах. Ее кровать оказалась пуста. Он оглядел маленькую комнату, прежде чем пройти в гардеробную, а затем в ванную. Должно быть, он не заметил ее в своей спальне.

— Тесса? — позвал он, входя в свою комнату.

Его кровать оставалась идеально застеленной, и уж точно в ней не было никакой белокурой красавицы. Кресла у камина тоже пусты. И, выглянув через балконную дверь, он понял, что балкон тоже пуст.

— Тесса? — снова позвал он, главным образом потому что не мог понять, где она может находиться.

— Что не так? — спросил Лука, появляясь в дверях, Аксель оглянулся через плечо.

— Ее здесь нет, — сказал Теон, все еще не в состоянии полностью осознать это.

— Что значит, ее здесь нет? — сказал Лука, заходя в комнату и направляясь в маленькую спальню.

— Она должна быть здесь, — сказал Аксель, оглядываясь по сторонам, как будто мог увидеть ее, когда все остальные не смогли. — Она выходила в другую комнату только один раз. Не то чтобы я мог ее не заметить. Она должна быть здесь, — повторил он.

Лука вышел из ванной, очевидно, следуя тем же путем, что и Теон в своих поисках.

— Прикажи ей выйти. Призови ее, — сказал он. — Если она где-то прячется, ей придется подчиниться.

Ухватившись за эту идею, Теон сказал:

— Тессалин, иди сюда.

Все замерли и ждали.

И ждали.

— Это невозможно, — сказал Аксель. — Она не могла просто исчезнуть. Что она сделала? Перелезла через перила балкона и спрыгнуть с высоты третьего этажа?

Он усмехнулся абсурдности этой идеи, но Лука и Теон встретились взглядами, прежде чем выскочить на балкон. Лука пошел налево, а Теон — направо.

— Сюда, — сказал Лука. — Этот выступ ведет к решетке и виноградным лозам. Охренеть.

— Ты, наверное, шутишь, — сказал Аксель, стоя в дверях. — Она ведь не сделала это на самом деле.… Охранные чары не позволили бы ей уйти без одного из нас.

— О, она точно это сделала, — проворчал Теон, подойдя к Луке и посмотрев вниз. — Безусловно, сделала.

— Ты хочешь полететь на ее поиски? — спросил Лука, глядя на сады, которые постепенно переходили в лес по мере того, как поднимались по склону горы.

— Нет. Мой отец может заметить, а он не должен узнать об этом, — сказал Теон.

Это объясняло изменение в их связи. Она отдалялась от него все дальше. Тревога все еще была, но становилась все более и более приглушенной.

— Мы возьмем лошадей и гончих псов. Аксель, останься здесь на случай, если она в конце концов вернется. Позвони мне, если она вернется.

— Понял — сказал Аксель. — Прости, Теон. Я не знал…

Теон оборвал его:

— Это не твоя вина, Аксель. Она просто…

— Неуправляемая? — подсказал Лука.

Теон так сильно стиснул зубы, что удивился, как у него не треснул коренной зуб.

— Волевая, — наконец выдавил он из себя.

Он схватил тонкое одеяло с ее кровати и направился в гардеробную.

— Позвони в конюшню, пусть приготовят двоих моих лошадей.

— Уже звоню, — крикнул ему Аксель.

Теон быстро переоделся в джинсы, сапоги для верховой езды и теплую куртку. Выходя, он снял с крючков у двери куртку потеплее.

О чем, блядь, она думала?

Конечно, днем довольно прохладно, но как только солнце начнет садиться, температура в горах резко упадет.

Что, если эта странная погода продолжится и начнется шторм?

Здесь нет ни куртки, ни другой теплой одежды, которую она могла бы взять с собой.

Взяла ли она с собой еду? Воду?

И куда, по ее мнению, она пойдет?

Охранники могли заметить, как она пытается пересечь ворота или стены. Он должен был предположить, что она попытается подняться на гору за домом, где столкнется не только со стихией, но и с тварями, которые бродят по лесам и горам Озул.

Лука встретил его у дверей своих комнат, когда он натягивал куртку, направляясь к лестнице, чтобы вывести их к боковому выходу из восточного крыла. Лука тоже успел переодеться, его лицо стало мрачным.