— Вот здесь вы ошибаетесь, мистер Фордж. Я уверена, что вам больше всего хотелось бы, чтобы я сняла это платье, взобралась на эту кровать и раздвинула для вас ноги, чтобы вы могли воспользоваться мной, как злодей-завоеватель, которым, очевидно, вы себя считаете.

Тёмный смешок грохочет из его лёгких, когда он медленно качает головой.

— У вас нет ни одного чёртового представления об этом.

Он делает шаг ко мне, и моя инстинктивная реакция — сделать шаг назад. Моя задница врезается в туалетный столик, и я проклинаю себя за проявление такого очевидного страха.

— Лжец, — говорю я, пытаясь прикрыть свою ошибку бравадой. Это не первый раз, когда я обманываю ситуацию, и не последний.

— Ты думаешь, что такой человек, как я, хочет то, что даётся легко? Мне нравится охота. Погоня. Вызов. Вот, что движет таким человеком, как я.

— Тогда ты выбрал не ту девушку, Фордж, — я лгу, пока подготавливаю новый план по выходу из этого номера, не потеряв рассудок. — Я так же доступна, как и все остальные. Никакой погони. Никакого вызова.

Я дотягиваюсь и растёгиваю скрытую под правой рукой молнию платья. У меня учащается сердцебиение ещё на миллион ударов в секунду, когда лиф падает с моей обнажённой груди. Я шевелюсь, чтобы платье упало к ногам. Меня не волнует, что эти действия заставляют меня чувствовать себя шлюхой. Всё это ради блефа, чтобы вытащить себя из этой ситуации.

— Я готова для тебя. Не нужно предпринимать никаких усилий.

Его неистовый серый взгляд не покидает моё лицо. Ни единой попытки опустить глаза вниз, чтобы посмотреть на то, что я открыла. Воздух вокруг нас наэлектризован. Мои соски ещё больше твердеют, и я говорю себе, что это из-за кондиционирования воздуха в номере, а не потому, что мне не терпится, чтобы он обратил на них внимание.

Но Джерико Фордж не делает ничего подобного. Он обходит меня.

Какого чёрта?

Я разворачиваюсь. Одна рука прикрывает мою грудь, а правая рука автоматически прикрывает другие интимные места моего тела.

Фордж хватает халат со стула и бросает его в меня.

— Прикройся. Ты не шлюха. Не притворяйся, что знаешь, как играть в эту игру, или в следующий раз я не буду дважды думать о том, чтобы взять то, что ты предлагаешь.

Надо отдать ей должное; она пытается коварно и мастерски управлять мной.

Вчёмпроблема? Индия Баптист не понимает своей собственной привлекательности, позволяя себе такую смелую выходку. Уверенность, требующая сделать что-то подобное, делает её более притягивающей. Чего я не ожидал.

Внезапно я пришёл к решению, заставшему врасплох даже меня самого. Раньше всё, что меня волновало — забрать её у Бастиена и сломать её. Но сейчас… всё стало сложнее.

Во-первых, добровольно она к Бастиену не пойдёт. Это ясно из слов, которыми они обменялись в карточной комнате. Во-вторых, я сомневаюсь, что её можно легко сломать. Каждый мой инстинкт говорит, что она чертовски уравновешена для этого. Всё, что она хочет сделать, это вытерпеть меня и двигаться дальше, желательно никогда больше меня не встречая. И это очень плохо, потому что я хочу огня, дерзости и интеллекта, которыми она владеет, как оружием. Я хочу её— и это всё меняет.

Индия прижимает халат к своей груди и смотрит на меня, будто я потерял свой чёртов рассудок. Может так оно и есть. Она держит махровую ткань, словно щит — какая ирония, учитывая, как она бесстыдно обнажилась. Но горящие румянцем щёки говорят мне, чего ей стоил этот шаг.

Я собираю всю информацию, восполняя пробелы в сформированном в моей голове образе о ней.

Она не просто отчаянная, дерзкая и импульсивная. Она настороженная и раздражительная. Я бы поспорил на целый миллион, что прошло много времени с тех пор, как она в последний раз позволяла себе ослабить бдительность рядом с мужчиной. С этой задачей я могу справиться, потому что её тело не лжет.

Если бы она действительно не хотела меня или не реагировала на меня, я бы её отпустил… когда пройдёт достаточное количество времени, чтобы помучить де Вира.

Но не теперь. Она всё испортила своей выходкой. Я не могу оторваться от голода в её взгляде. Она слишком неопытна, чтобы спрятать его, несмотря на мастерски бесстрастное лицо, с которым она сидела за столом.

Из сотен вещей, которых я планирую научить и показать ей, есть одно, чему я никогда не буду учить её.

— Во что, чёрт возьми, ты играешь, Фордж? Ты увлекаешься какой-то странной…

Я оборвал её, когда шагнул к ней. Я бросаю взгляд на её грудь, прикрытую халатом, надёжно завязанным поясом на талии, и снова встречаю её взгляд.

— Если я захочу, чтобы ты разделась, я скажу тебе об этом. Не ты здесь устанавливаешь правила, мисс Баптист.