В его голосе звучит одобрение, и меня снова бросает в жар. Хотя мне кажется, что он немного разочарован тем, что меня не придется наказывать.

Воспоминание о том, как он шлепал меня по заднице, всплывает у меня в памяти, и я с трудом сохраняю самообладание.

– Входи, – говорит он, распахивая дверь и отступая на шаг.

Подчиняясь его команде, я вхожу в номер, пытаясь скрыть странную смесь предвкушения и настороженности, которые охватывают меня.

Дверь решительно захлопывается, и мне кажется, что металлический звук защелкивающегося замка эхом разносится по комнате. Или, может быть, виной тому мое буйное воображение, которое вызывает в памяти все, что произошло той ночью в этой комнате. Это все равно что вернуться на место преступления.

Стоп. Возьми себя в руки, Холли.

Я подхожу к окну и с высоты девятнадцатого этажа смотрю на Центральный парк. Повсюду горят рождественские фонарики и снуют люди, отмечающие наступление Нового года. А где-то там, в студии на Таймс-сквер, находится очень несчастный Джесси и позеленевшие от ярости руководители студии.

Мне пришлось отключить телефон еще много часов назад. Я включала его лишь для того, чтобы позвонить Тане, а после этого снова сразу же отключила. Я сказала им, что появлюсь в студии, лишь если решу, что смогу примириться с их решением. И, как оказалось, я не смогла.

И теперь я здесь.

Я чувствую его присутствие у меня за спиной, хотя я не слышала, как он подошел ко мне. Я отрываю взгляд от фонариков и поворачиваюсь, чтобы посмотреть ему в лицо.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я говорю единственное, что приходит мне в голову:

– Ты уж точно знаешь, как привлечь внимание девушки.

Его полные губы чуть дергаются в полуулыбке, но потом снова плотно сжимаются. Но даже от серьезного выражения его лица меня все равно охватывает жар. Я не понимаю, почему он оказывает на меня такое действие. Это какая-то бессмыслица.

– Я знал, что это сработает. – Он протягивает ко мне руку. – Давай свою куртку.

Он говорит это глубоким баритоном, звук которого вызывает во мне трепет, и я машинально начинаю расстегивать пуговицы на куртке, хотя я должна была бы возмутиться его уверенностью в том, что я появлюсь. Как он мог это знать? Он же не знает меня.

Он молча ждет, пока я расстегиваю куртку и протягиваю ее ему. Я смотрю ему в глаза, но он окидывает взглядом мои обтягивающие джинсы, заправленные в коричневые кожаные сапоги с бахромой. Это моя любимая пара, редкий случай, когда я позволила себе такую дорогую покупку, но я надела их, чтобы они придали мне уверенности. Потом он переводит взгляд на мой белый топ и просвечивающую сквозь него белую комбинацию. У меня в ушах и на запястье сверкают кристаллы лунного камня. Это дешевая бижутерия, а этот мужчина явно привык проводить время с женщинами, которые носят бриллианты. Я явно одета не для такого события.

Почему я не надела какой-нибудь из моих сценических костюмов? Сексуальное платье или короткую юбку? Что-нибудь такое, что не будет напоминать мне о моем убогом происхождении, пока он разглядывает меня? Вы можете взять девушку, выросшую в трейлере…

Отбросив эту мысль, я распрямляю плечи и протягиваю ему куртку. Он уверенным движением вешает ее на спинку стула, а потом снова поворачивается ко мне. На столе лежит кейс, и мне становится интересно, там ли находится пресловутый брачный контракт?

Это безумие, говорю я себе. Но в отчаянной ситуации нужны…

Я пытаюсь разрядить обстановку, указав на мой наряд.

– Полагаю, это не совсем то, чего ты ожидал.

– В прошлый раз на тебе была юбка.

Я не понимаю, к чему он клонит.

– Ну, я решила, что если ты настроен серьезно, тебе следует увидеть меня такой, какая я есть в реальной жизни. А я не люблю кричащих нарядов. И надеваю что-нибудь особенное только перед тем, как выйти на сцену.

На его лице мелькает удивление, но он тут же придает лицу каменное выражение. И его следующий вопрос просто поражает меня.

– Ты стриптизерша?

Я не выдерживаю и заливаюсь смехом. Учитывая то, откуда я приехала, это резонный вопрос. Но маленький дьявол, сидящий у меня на плече, берет дело в свои руки.

– Твое предложение действительно только в том случае, если я не стриптизерша?

Я машинально поднимаю руку и накручиваю локон на палец так, как это, на мой взгляд, должны делать стриптизерши.

Он мгновение размышляет над моим вопросом.

– Полагаю, что нет.

Я улыбаюсь, но его ответ шокирует меня. Правда? Крейтон Карас готов жениться на стриптизерше?

– Почему бы тебе…

Но он не дает мне закончить.

– Ты не ответила на мой вопрос.

Я перестаю накручивать локон на палец и упираюсь руками в бока. Все мои силы направлены на то, чтобы не ерзать под его пристальным взглядом.