От всех этих философских размышлений меня отвлёк Игорь. Он стоял неподалёку, рядом с другими ребятами и временами поглядывал на меня и на Ставра. Ничего определенного я во взгляде Игоря не обнаружила, но мне всё равно стало как-то некомфортно. Складывалось такое впечатление, что Игорь не мог поверить в мое мирное сосуществование со Ставром. Но я не спешила делать какие-либо выводы, придерживаясь уже выученного правила «никого не осуждай». Да и потом, Игорь мало контактировал со мной, чтобы делать по поводу его личности какие-либо выводы. Однажды он попытался «уколоть» меня, когда спрашивал о моем очередном побеге, но этой глупой фразы недостаточно, чтобы определить Игоря в ряды своих личных врагов. Но мысленно я зафиксировала некоторые свое опасения по поводу этого человека.

Когда похоронная процессия подошла к концу, сквозь тёмные тучи пробилось несколько ярких солнечных лучей. Я расценила это как хороший знак. Значит, мои старения не были напрасными и Денис Максимович принял их.

- Постой, - произнес Ставр и взял меня за руку, когда я уже хотела вернуться к машинам.

- Что-то не так? – я в какой-то степени боялась и опасалась каждого непредвиденного движения со стороны Ставра.

- Всё в порядке, просто у нас есть одно незаконченное дело.

- Какое?

- Сейчас увидишь.

Ставр сделал знак своей охране, чтобы она осталась здесь, а сам повёл меня прочь от могилы Дениса Максимовича. Когда я была на этом кладбище в прошлый раз, то меня одолевали совсем иные эмоции. Сначала мне подумалось, что мы идем на могилу деда, но и здесь я ошиблась.

После недолгого плутания между чужими могилами Ставр, наконец-то, остановился и соответственно остановилась я. Мы стояли напротив небольшого памятника, на котором было выгравированы имена моих родителей.

- Ты хотела здесь побывать. Угроза на данный момент отсутствует, поэтому я исполняю твою волю, Василиса, - серьезным тоном объяснил Ставр.

Мы молча стояли у могилы моих родителей. Плакать не хотелось. Я просто нуждалась в нескольких секундах, которые помогут мне побыть в тишине. Последние несколько месяцев моей жизни прошли в суматохе и полном непонимании того, что вообще вокруг меня происходит. Нужно как-то жить, идти вперед, учиться, мириться, принимать себя, свое окружение, свое наследие. Каждый день меня съедают какие-то мысли, каждый день я что-то переосмысливаю для себя, что-то нахожу и что-то теряю. Мир вращается с невероятной скоростью вокруг меня, превращая всё лишь в смазанные светлые полосы. И вот я резко остановилась. Замерла. Затаила дыхание словно перед прыжком.

Боли не было, только странная тихая радость о том, что я нашла своих родителей после стольких лет неведения. Удивительно, что проводником по этому заветно-печальному пути оказался именно Ставр. Не Римма Николаевна, не кто-то из его приближенных людей, а именно он. Никакого особенного знака или смысла я в этом не видела, просто удивилась такому необычному факту.

Порыв холодного ветра заставил меня поежиться. Ставр немигающим взглядом смотрел на могилу, но это ему никак не помешало заметить мое состояние и тут же крепко прижать к себе. Я не решилась сопротивляться, потому что этот простой жест оказался мне приятен. Это противоестественное чувство, иррациональное, но в данный момент очень необходимое. Я не питала никаких иллюзий, Ставр их сумел великолепно разрушить. В его стремление уберечь меня от холодного ветра не было никакой романтической подоплеки, она попросту отсутствует в нем. Он жестокий и холодный, но не лишен некого внутреннего радара, который подсказывает ему, как нужно себя в данный момент повести, чтобы не испортить момент.

- Идем, - через какое-то время проговорил Ставр. – С минуты на минуту пойдет дождь.

- Нужно будет цветы на могилу принести, - озвучила я свои мысли вслух.

- Принесем, - крепко сжав мою руку, Ставр повел меня назад к машинам.

Последующие несколько дней я усердно боролась с депрессивными мыслями, но получалось отвратительно. Дождливая осень лишь способствовала расцвету моего мрачного настроения. Я была один на один со своими страхами и той болью, что поселилась во мне еще в детстве. Я сражалась сама с собой, терпела поражения, падала, поднималась и начинала бой заново. Работа в фонде помогала перезагружать мысли, отсеивать лишнее, но по вечерам я всё еще ощущала, как где-то в душе пульсирует пустота. Глупо лгать самой себе о том, что я давно смирилась с отсутствием родителей в моей жизни. Я всего лишь не знала, каково это – обнимать отца и целовать мать. Но была уверена, что это непередаваемое чувство светлой радости.