Я испугалась, когда Игорь многозначительно кашлянул. Ставр в свою очередь остался равнодушен к появлению своего помощника. Он медленно отстранился от меня и еще пару секунд странным загипнотизированным взглядом рассматривал мои губы.

- Чего тебе? – спросил Каратель, глянув поверх моей головы на Игоря.

- Мы получили только что новые детали.

- Хорошо, - Ставр моментально стал прежним, только во взгляде всё еще отчетливо прослеживалась тень возбуждения. – Идем в мой кабинет, там всё обсудим.

Я тихо выдохнула, когда осталась в гостиной в одиночестве. Сердце всё еще никак не желало успокаиваться, а привкус стального поцелуя призрачным следом осел на моих губах.

Последующие несколько дней я со Ставром не пересекалась. Он отсутствовал в особняке, а я усердно пыталась влиться в рабочий коллектив фонда. Многие уже прознали о том, кто я. Поэтому иногда до меня доносились шепотки: «Это невеста Карателя», «Нет, они уже женаты», «Ее нужно остерегаться». Но мне не было никого дела до всех этих сплетен. Я поставила перед собой цель - пустить корни в фонде и твердо шла к ней, лелеял надежду на то, что однажды смогу самостоятельно распоряжаться всеми деньгами и направлять их исключительно на благотворительность.

Вскоре из командировки вернулась Римма Николаевна. Ее уже уведомили о том, что я работаю в ее штате, поэтому, как только женщина появилась в офисе, она тут же пригласила меня на завтрак.

- Как тебе у нас? – вежливо поинтересовалась Римма Николаевна, добавив в свой капучино ложку сахара.

- Хорошо, - я решила, что не стоит распространяться о своих возмущениях по поводу деятельности фонда. – Меня всё устраивает.

- Я очень рада, моя дорогая. Знаешь, я даже не удивилась, когда узнала, что ты теперь у нас работаешь, - женщина уже в привычном для нее жесте провела пальцами по своим короткостриженым волосам. Правда, теперь они у нее не тёмные, а насыщенно-рыжие.

- Да? И почему же?

- Твоя покойная матушка тоже здесь работала. Тогда наш фонд только-только возник. У нее было очень много знакомых из консерватории, поэтому она помогала устраивать благотворительные концерты.

Всякий раз, когда я прикасалась к теме своих родителей, мне становилось на душе невыносимо тоскливо. Но внутренне я была благодарна всем тем людям, которые ненамеренно помогали мне по крупицам собирать картинку моей погибшей семьи.

- Она прекрасно играла на пианино, - продолжила Римма Николаевна. – Я пару раз присутствовала на званных вечерах. У нее были такие восхитительные музыкальные пальцы.

Я улыбалась, слушая рассказы о своей матери, но вместе с тем, утирала салфеткой слёзы.

- Прости мне, - Римма Николаевна с сожалением посмотрела на меня. – Я не хотела тебя расстроить.

- Нет-нет, всё в порядке. Я люблю слушать про маму с папой. Когда я узнаю о них что-то новое мне кажется, что мы становимся ближе и возникает чувство словно я всегда знала и помнила этих людей.

- Ставр тебе возил на их могилу?

- Нет. А должен был?

- Я думала, что он окажет тебе такую услугу. Хотя… Впрочем, неважно, - Римма Николаевна сделала большой глоток капучино и глянула на свои красивые золотые наручные часы с тонким изящным ремешком. – Мы можем успеть, пока у нас обеденный перерыв. Вечером уже нужно согласовать план по поводу организации благотворительного вечера, что состоится в конце октября. В этот период, как правило, возникает очень много работы. Поэтому я очень рада, Василиса, что у нас теперь в штате работает еще одна светлая голова. Идем, - женщина оставила на столе деньги и подхватила свою сумочку.

Я послушно направилась вслед за Риммой Николаевной.

Я никогда не задумывалась над тем, как именно отреагирую, когда увижу могилу родителей. Если честно, то я вообще не верила, что этот день когда-либо настанет. Так как наша поездка с Риммой Николаевной не была запланирована изначально, мой телохранитель перед тем как отвезти меня в назначенное место, связался со Ставром. Я стояла в сторонке и терпеливо ожидала завершения телефонного разговора. Меня немного задела вся эта ситуация, потому что я не привыкла отчитываться в том, куда хочу поехать и что хочу сделать.

Григорий Александрович кивал на слова Ставра и что-то тихо ему отвечал. Я почему-то была уверена, что никакой проблемы возникнуть не должно, ведь прежние попытки к бегству теперь остались в прошлом, мы взяли курс на сближение. В памяти яркой картинкой вдруг вспыхнул мой первый поцелуй со Ставром. Первый настоящий поцелуй. Вряд ли это как-то повлияло на моего мужа. Одних сантиментов и поцелуев ему недостаточно, чтобы полностью убедиться в изменении моей политики. Но после возвращения от Дениса Максимовича я ничего плохого не сделала, чтобы остаться на прежних низших позициях в глазах Ставра.

- Хозяин запретил, - слова телохранителя прозвучали для меня, как приговор.