Папа ничего не ответил, лишь заботливо укрыл меня пледом. Живот снова сжал болезненный спазм. Это явно было не к добру.

— И что оно напоминает? — с любопытством спрашивали меня девчонки с работы.

Мы вместе благополучно завершили проект с детским кафе, и теперь вся наша команда трудилась над интерьером в новом ночном клубе. Не знаю, совпадение это или нет, но ночной клуб будет открыт на том месте, где прежде стоял папин бар.

— Сложно ответить, — улыбнулась я и инстинктивно опустила ладонь на свой совсем еще небольшой живот. — Пока что это случается крайне редко. Приходиться внимательно прислушиваться к самой себе. К ощущениям. Кажется, что внутри тебя живет маленькая рыбка.

— Рыбка? — девчонки по-доброму засмеялись. — Серьезно?

— Да. Трудно еще поверить в то, что внутри тебя растет человек. Это в голове просто не укладывается. Происходит едва уловимое шевеление. Словно рыбка крошечным плавничком прикоснулась.

— Ло, это так замечательно! Ты будешь прекрасной матерью. Мы в этом даже не сомневаемся. Но что насчет работы? Уже думала об этом?

— А что тут думать? Рожу и вернусь в команду. К счастью, присутствовать на объекте круглые сутки необязательно. Буду заниматься макетами и планами. Я уже обсуждала этот вопрос с шефом. Он рассмотрит такой формат.

— Тогда можно не волноваться. Счастливая ты.

— Счастливая, — эхом отозвалась я.

Никто на работе не знал об истинном положении вещей. Да и я не стремилась выворачивать свою личную жизнь перед всеми наизнанку. Нет, конечно, я не считала себя несчастной. Но… Я всё еще не могла забыть Давида. Всё еще не могла принять тот факт, что его больше нет в моей жизни. Весь предыдущий год словно и не со мной случился, а с какой-то другой девушкой.

Я приняла решение ничего не рассказывать Давиду о ребенке. Не хотелось быть той женщиной, которая пытается привязать к себе мужчину с помощью ребенка. Не хотелось, чтобы Давид остался со мной из чувства долга. Ему нужно было время. Я его предоставила, но ничего, в сущности, не изменилось.

Иногда я анализировала наш недолгий период сумасшедших отношений. Пыталась обратить внимание на то, что раньше ускользало от моего взгляда. У нас практически отсутствовали точки соприкосновения. Мы из разных миров. Всё было предопределено еще в самом начале.

Между нами слишком большая разница в возрасте. Между нами зависло прошлое Давида, с которым он не сумел и не захотел справиться. Между нами встала обратная сторона его жизни, в которой для меня нет и никогда не было места. Осознавать подобное оказалось слишком болезненным процессом. Я и сейчас не была до конца уверена, что всё осознала.

Давид больше не искал со мной встреч. Я тоже. Притянувшись слишком близко, оставив друг в друге глубокий след, почти печать, мы резко и со всей силы оттолкнулись. Оттолкнулись так, что оказались в совершенно разных галактиках. Странно, но я ни о чем не жалела. А когда узнала, что беременна, ни на секунду не задумалась о том, чтобы избавиться от ребенка, как от ошибки прошлого. Не было никакой ошибки. Я любила. По-настоящему. И всё еще продолжала любить, пусть эта моя наивная любовь никому не была нужна.

Я не хотела насильно ломать Давида, лепить из него того, кем он никогда не станет. Жить в иллюзии, что когда-то он отпустит прошлое и нырнет со мной в наше настоящее, я тоже не могла. Заталкивая поглубже в себя, свое сознание все чувства, я старалась идти вперед.

Когда отец узнал о моем положении, он лишь глубоко вздохнул и обнял меня. А затем тихонько так прошептал на ухо:

— Справимся.

Несмотря на то, что моя жизнь постепенно стабилизировалась, я всё равно не ощущала себя как человек, который полностью вышел из прошлых отношений. Не было никакого обнуления или начинаний с чистого листа. И временами меня это серьезно пугало. Давид исчез из моей жизни, а я всё равно думала о нем. Я носила нашего ребенка. Чувствовала, что его отец где-то рядом, просто я не замечаю.

Как-то Сашка смело заявил, что любит меня и готов принять чужого ребенка. Я могла бы трусливо спрятаться за его спиной. Убежать от прошлых отношений в новые. Но я отказала.

— Мне прекрасно известно, каково это — быть на втором месте. И это крайне паршиво, Саш. Это больно. Извини, но мой ответ — нет.

Поболтав еще немного с девчонками, мы наконец распрощались. Я направилась к своей машине и внезапно заметила смутно знакомый внедорожник. Сердце предательски дрогнуло, но его молниеносно заглушил жесткий голос разума. В большом городе на каждом шагу можно встретить внедорожник. Причем любой расцветки, марки и степени тонировки. Мне совершенно не нравилось то, что где-то там, в душе, упрямо теплилась совершенно дурацкая надежда. На что я могла надеяться? Зачем?