— Всё хорошо, всё хорошо, — тихо прошептала я, перебирая пальцами его короткие волосы на затылке.

Он и второй рукой прикоснулся к животу. Аккуратно и бережно, будто боялся причинить боль или потревожить нашего малыша.

— Я хочу забрать тебя отсюда, — прошептал Давид, поцеловав мой живот прямо через ткань платья. — Прямо сейчас хочу забрать. И никогда. Никогда больше не отпускать, — Давид взял мои ладони в свои руки и прижал к своим щекам, словно никак не мог напитаться реальностью происходящего. — Нужен только твой ответ, Ло.

Я чуть склонилась к Давиду. Коснулась губами его левого виска и прошептала:

— Да.

Ночной город купал нас в своих ярких огнях, пока синий кроссовер рассекал пустынную дорогу.

— Так значит это твоя машина?

— Моя. В последний момент решил сменить.

— Я видела ее сегодня. Сразу обратила внимание.

— Я был ближе, чем ты могла подумать, — Давид самодовольно улыбнулся.

— Не могу понять, куда мы едем? Твой дом ведь в другой стороне, — я внимательно посмотрела в окно.

— Я переехал и подготовил для нас совсем другой дом. Всё прошлое осталось в прошлом. Не хочу не иметь никаких ниточек с тем, что ушло.

Двухэтажный дом, расположенный в частном секторе, был еще совсем пустым.

— Наверху уже есть кое-какая мебель, — объяснил Давид, зажигая повсюду свет. — Но я еще не успел с ней полностью разобраться. На будущей неделе привезут всё остальное.

— Здесь так просторно. И окна большие. Днем будет много естественного света, — я взглянула на высокие бежевые потолки.

— Можно сделать всё на твой вкус, — Давид бросил ключи на подоконник и подошел ко мне.

— Ты сумасшедший, Давид Атаманов, — я улыбнулась и поцеловала его в подбородок, не сумев дотянуться к губам.

— Почему? — он склонился ко мне и сам поцеловал. Аккуратно, будто у нас это было впервые.

— А если бы я отказалась? Если бы всё еще злилась? Или вообще — убежала, не дав тебе и слова вставить? Что тогда, Давид? Всё это было очень рискованно.

— Не хочу об этом думать. Ты ведь здесь. Со мной.

— Мне так тебя не хватало, — я беспомощно уткнулась лбом в грудь Давида.

— Счастье мое, — он опустил ладонь мне на затылок. — Я всегда был рядом.

— Знаю. Теперь я это знаю. Но ведь я практически вычеркнула тебя из своей жизни, а ты… Ты этого не делал. Никогда. Злился, уходил, но не вычёркивал.

— Ло, посмотри на меня, — Давид заправил прядь моих волос за ухо. — Всё это не имеет значения, понимаешь? Ничего уже не имеет значения. Есть мы. Мы и наш ребенок. Однажды я потерял самое ценное, что у меня было, но теперь не допущу этого. И пусть всё у нас складывалось не так, как хотелось. Пусть мы много ссорились и заживо сдирали друг с друга кожу, это было не напрасно, понимаешь? Малыш под твоим сердцем тому является бесспорным подтверждением.

— Мальчик, — улыбнувшись сквозь слёзы, прошептала я.

— Что?

— Наш малыш. Это мальчик. У нас будет сын, Давид. Я недавно об этом узнала.

Синие глаза заблестели.

— Я люблю тебя, Каролина. Люблю так сильно, что временами становится больно. Я не знал, что умею чувствовать вот так. Глубоко и на разрыв. Когда совершаешь ошибку за ошибкой, но всё равно возвращаешься, чтобы исправить. Когда хочется касаться. Когда хочется просто видеть родные глаза и слышать родной голос. Я знал, что увижу тебя сегодня, а когда увидел… И рука этого парня у тебя на пояснице. Хотелось ее вывернуть в обратную сторону. Всё это время я старался держаться в тени, потому что таков был мой план. Но временами было сложно следовать ему. Хотелось подойти, коснуться и поцеловать. Знаешь, когда я понял, что всё, нет пути назад и ты уже у меня под кожей?

— Когда?

— В ночь нападения. Это был такой мощный выброс адреналина. Он разорвал меня и ткнул носом в собственные чувства. И это не проходит. Не хочу, чтобы проходило. Я неидеальный, Ло. Жизнь меня крепко поломала. Но я никогда, слышишь меня, никогда нарочно не сделаю тебе больно. Я знаю, что не так молод, как хотелось бы. И лучше, когда рядом с молодой девушкой такой же молодой мужчина без груза прошлого…

— Не говори так, — я накрыла губы Давида своей ладонью. — Мне не нужен другой мужчина. Мне нужен ты, иначе не было бы нашего сына. Я только об одном прошу, никогда больше не отталкивай. А держи. Так крепко держи в своих руках, как только можешь. И не отпускай. Ни за что на свете.

— Не оттолкну. Не отпущу. Никогда.

— Как это рожаешь? — испугавшись, спросил отец. — Уже?

Я быстро закивала. Неделю назад мне тоже казалось, что я рожаю, но, как позже выяснилось, ложная тревога. Сейчас, ощущая дикую интенсивную боль в спине, я осознала, что мои прежние предположения были просто смехотворными. Как я такое вообще могла перепутать?