Глупо было отрицать, что его похвала не тешила мое самолюбие. Но я не могла этого показать Лерою, поэтому лишь сдержанно улыбнулась.

— После практики на статичных мишенях обязательно перейдем к движущимся, — коротко описал план моей будущей работы Грейсон.

— Понятно, — тихо ответила я.

— Этот пистолет тебе подходит?

— Да, вполне.

— Хорошо. Заряжай

— Минутку, — я быстро сняла пиджак и бросила его на табурет, что стоял позади меня у самой стены. Вся эта тренировка здорово разгорячила меня и если до этого я боялась замерзнуть, то теперь опасалась спечься.

Подтянув один носок, который сполз, я на всякий случай поправила и второй. Не знаю, что за ноги у меня такие, но гольфы и носки постоянно скатываются, и я их поправляю столько, сколько себя помню. Выпрямившись, я отдернула края футболки и неожиданно встретилась взглядом с Лероем. Он, скрестив руки на своей широкой груди, прислонился спиной к защитному стеклу и внимательно наблюдал за мной. Сосредоточенный взгляд темных глаз будоражил меня, так же как и раньше. И я всё также отчаянно желала прочесть мысли этого ласкового убийцы. Внутренний голос упрямо твердил, что тот бездушный образ, который Лерой создал, лишь маска. Но правда ли это? Или мне, как и большинству других женщин, хотелось обманываться?

— Ты знаешь, что означает твое имя? — внезапно спросил меня Грейсон.

Такой вопрос вогнал меня в ступор. Все те привычные вещи, типа обычного разговора мне казались противоестественными в компании Дьявола. Поэтому любая общепринятая норма рядом с ним меня дико пугала.

— Нет, — честно ответила я.

— Оно значит «морская роса», — сухо объяснил Лерой.

— Очень красиво звучит, — я прикусила внутреннюю сторону щеки, но не для того, чтобы отрезвить свой рассудок болью, как я делала это раньше, а скорей из-за привычки.

Грейсон подошел ко мне и, взяв за подбородок, заглянул прямо в глаза. Всё мое существо потянулось к этому жестокому человеку, стоило ему лишь так открыто посмотреть на меня. Рациональная часть противилась тем темным чарам, которыми владел Лерой. Но я, с первых дней, словно настроенный радар на его мощную энергетику, не могла противиться. Ненависть, перетекала в болезненное чувство любви, любовь же эта перетекала обратно в ненависть и так по кругу.

— Мо-ты-лёк и Роз-ма-ри, — задумчиво произнес Грейсон два моих имени, две мои сути, а затем отпустил. — Пистолет тебя ждет, — уже прежним тоном капитана заявил он.

Колени вдруг отчего-то начали дрожать. Вернувшись к столу, я попыталась вспомнить, как нужно заряжать оружие. Лерой действовал на меня как алкоголь: кружил голову и смазывал границы реальности. Я тщетно пыталась справиться с проклятым пистолетом, вся собранность внезапно куда-то испарилась. Неожиданно горячие руки Грейсона опустились мне на талию. Он прижал меня к себе, и я ощутила его напряженный член, натягивающий ткань брюк. Внутри меня словно бы пробудился некий животный инстинкт, смешанный с похотью и неприкрытым желанием. Странно его было ощущать после такого затяжного молчания.

Я оставила в покое пистолет и сжала руки в кулаки. Пальцы Лероя пробрались ко мне под футболку, оглаживая изгибы моего тела. В голове пронеслась мысль, что он сейчас согнет меня пополам и оттрахает так как ему нравится — жестко и болезненно. Но Грейсон, повернув меня к себе лицом, взял за подмышки и усадил на стол с такой легкостью, будто я ничего не весила. Теперь наши глаза практически находились на одном уровне. Дыхание сбилось, атмосфера между нами начала медленно накаляться.

Мне казалось, что я уже освободилась от влияния Дьявола хотя бы процентов на сорок или пятьдесят, но нет. Та порочная часть моей души, которую Лерой вознес на свой алтарь, жаждала слиться со своим Хозяином. Было бы крайне тупо отрицать очевидный факт и перекладывать всю ответственность исключительно на Грейсона, мол, он брал меня силой. Мы оба были равноценны в своем притяжение друг к другу, в сексуальном зове, который манил нас, дурманил. Правильно ли это или нет? Да какая разница, учитывая то, в каких условиях я жила. Смысл слова «правильно» уже давно исказился и стал некой сугубо субъективной субстанцией.

Лерой долго смотрел на меня, в его темных глазах я видела свое отражение. Розмари с чувствами немного наивного, постоянно ищущего в кромешной тьме проблеск света, Мотылька. Такой, какой я бываю рядом с Дьяволом я ни с кем больше никогда не стану, не раскроюсь и даже в определённой степени не доверюсь. Я это знала и, кажется, что всегда понимала, просто боялась признаться. Есть ли это та самая отравляющая любовь, которая застилает густой пеленой глаза, отрезая путь возвращения к рациональному мышлению? Не знаю, я совершенно ничего не знала, необученная всем этим хитростям жизни или, во всяком случае, позабыв о них.