Затем Адель решила, что всё дело в ее положении. Но срок был еще небольшим и вряд ли уже обзавелся способностью настолько сильно влиять на настроение и на эмоции в целом. Адель отдавала себе отчет в том, что теперь не имела права на ошибку и не могла как раньше беспечно поддаваться своим чувствам. Она несла ответственность не только за свою жизнь, но и жизнь ребенка. Но с внутренней тревожностью всё равно не могла справиться.

Адель не хотела себе придумывать то, чего на самом деле нет, но в последнее время ей показалось, что Зейн начал стремительно отдаляться. Она гнала от себя это подозрение и судорожно искала причину своего неспокойного состояния во всём чем угодно, только не в очевидном факте.

С момента как Адель узнала о беременности и рассказала о ней Зейну они больше тет-а-тет не разговаривали. Короткие приветствия утром и вечером были не в счет. Зейн начал завтракать отдельно и плавно полностью переехал в свой кабинет. Теперь Адель каждую ночь засыпала в одиночестве.

Какое-то время она старалась сохранять спокойствие, но внутри уже постепенно начало зарождаться не просто предчувствие каких-то перемен, а неизбежного конца. Адель не хотела превращаться в капризного ребенка, который постоянно требовал к себе внимания. Но такое отстранённое поведение было совсем не в характере Зейна. И это очень сильно настораживало. Зейн, безусловно, умел быть переменчивым или непредсказуемым, но не настолько, чтобы говорить об одном, а затем делать совершенное противоположное.

Адель продолжала упрямо сохранять внешнее спокойствие, решив, что всё это временно. Но дни шли и даже те короткие приветствия утром и вечером между ней и Зейном исчезли. Чувство неизвестности всегда вызывало у Адель нервозность и даже злость. Она предпочитала знать правду, а не скрываться за фантазиями. Правда умела бить, ранить, но при этом всегда упрощала ситуацию и выкладывала все карты на стол.

В один из дней, который в очередной раз был наполнен молчанием, Адель собралась с силами и всё же решилась попробовать откровенно поговорить с Зейном. Без претензий и упреков. Она просто хотела узнать причину этого неприятного и давящего на нервны молчания.

Выйдя из спальни, Адель почти сразу столкнулась лицом к лицу с Робертом. Он всё это время тоже вел себя довольно странно и будто бы старался избегать хозяйки дома. Адель уже и не знала, что и думать.

— Доброе утро, — поздоровалась она и заглянула Роберту прямо в глаза. В его взгляде промелькнуло нечто такое, что Адель совершенно не понравилось. Сердце тут же отдалось быстрым тревожным сокращением. В голове промелькнула неприятная догадка о том, что ее предчувствие всё же оказалось небеспочвенным. Что-то произошло.

— А где Зейн? — спросила Адель и скрестила руки на груди.

— Дома его нет, — на редкость сухо ответил Роберт.

— То есть как? Он куда-то снова уехал? — Адель не заметила, как впилась ногтями в нежную кожу на предплечьях.

— Нет. Его закрыли в государственной психиатрической клинике. — На одном дыхании произнес Роберт.

Несколько секунд Адель ничего не могла сказать. Язык словно онемел. Не моргая и не двигаясь, она смотрела на Роберта в надежде, что он вот-вот растянет губы в улыбке и скажет, что пошутил. Но ни улыбки, ни заверений в неудачно отпущенной шутке так и не последовало.

— Закрыли? Кто его закрыл? Как? Почему? — разом выпалила все свои вопросы Адель, когда первые секунды шока прошли.

— Сейчас тебе лучше вернуться в свою комнату, — всё таким же сухим, лишенным даже тени хоть каких-нибудь эмоций голосом, заявил Роберт.

— Нет, сейчас будет лучше, если я получу ответы на свои вопросы, — упрямо ответила Адель и сильней впилась ногтями в кожу на своих предплечьях.

— Никаких ответов ты от меня пока не получишь, — жестко ответил Роберт.

Адель поймала себя на мысли, что впервые видела этого человека таким… Она даже не могла подобрать подходящего определения. Внешне это был всё тот же хорошо ей знакомый старина Роберт, который в прошлом страшно смущался, когда попадал в компанию женщин, но в последствии благополучно справился со своим комплексом. Но взгляд… Взгляд будто принадлежал совершенно другому человеку. Незнакомому. Адель не была уверена, что вообще хотела бы познакомиться с таким Робертом.

— Просто скажи, что случилось? Вкратце. Если Зейн распорядился не посвящать меня в детали, то пусть так и будет. Я только хочу убедиться, что с ним всё хорошо, — торопливо произнесла Адель, постаравшись, чтобы ее слова прозвучали мягко и не так упрямо.

— Не вынуждай меня применять силу, — сфокусировав свой тяжелый взгляд на лице Адель, предупредил Роберт. — Сейчас же вернись в свою комнату.

Когда Адель вернулась к себе ощущение противоестественности ситуации никуда не исчезло. Холодный тон Роберта все еще звенел неприятным эхом в голове. Этот тон снова и снова повторял о том, куда попал Зейн.

Первая и логичная мысль, которая возникла у Адель касалась того, чтобы немедленно попытаться вытащить Зейна из клиники, а затем уже разобраться с тем, кто и зачем его там закрыл. Но для такой аферы была необходима помощь и поддержка.