Это какой-то чёртов сюр!

— Да что с тобой не так, малыш?

— Это что с тобой не так, Смолин? — успокаиваюсь и бросаю в сторону мужа раздраженный взгляд.

— Мне непонятна твоя реакция.

— Ты даже на секунду не задумался, что я со временем могу изменить свое отношение к беременности, да?

— Сейчас я думаю только над тем, как эта беременность вообще могла случиться. Я всегда стараюсь быть осторожным.

— Ты в чем-то хочешь меня обвинить?

— Нет.

— Тогда, зачем ты это говоришь?

У меня сердце разгоняется до запредельной скорости. По жилам вместо крови — расплавленная злость.

— Чтобы в будущем понять, как предотвратить повторную промашку.

— Ты невыносим.

Я резко встаю из-за стола. Ножки стула противно скрипят по полу.

— Что ты начинаешь? — в голосе Макса тоже сквозит раздражение и злость. — Хороший был вечер, а ты устраиваешь проблему на пустом месте.

— Я ничего не начинаю, Смолин. Я просто в ужасе от того, какой ты человек.

— Какой?

— Жестокий и циничный, — цежу сквозь крепко стиснутые зубы.

— Я просто реалист, Ива. А вот то, что ты в последнее время полюбила разводить драмы меня начинает напрягать. Раньше ты такой не была.

— А какой я раньше была? Наивной маленькой дурочкой, которой ты лихо вкладывал в голову свои идеи, а она с благодарностью их проглатывала? Удобной была, да? А теперь решила вдруг повзрослеть?

— Послушай, если тебе внезапно стрельнуло в голову стать матерью, ты могла об этом сказать раньше. Но ты молчала, значит, тебя всё устраивало. А теперь истеришь.

— Я и хотела с тобой поговорить. Сейчас. Но ты сразу выдал мне целую инструкцию насчет аборта. И знаешь, что самое мерзкое в этом всём? Для тебя главное, чтобы я на гребаном дне рождения Левина была в строю. Ну а как же иначе? Макс Смолин не может появиться на празднике с больной женой или вообще без нее. Это как-то не по статусу.

— Ты сейчас несешь хуйню, Ива! — Макс тоже встает из-за стола и сверлит меня напряженным сердитым взглядом.

Раньше я бы просто развернулась и молча ушла. До этого момента мне казалось, что я никогда добровольно не захочу продолжить скандал. Но не теперь. Мне всё равно как я буду выглядеть со стороны. Всё равно на то, что я могу себе сорвать голос. Всё равно на то, что этот скандал ничего, в сущности, не решит.

— Я говорю правду! Правду, которая просто не вписывается в твою систему координат! Начни смотреть хоть иногда чуть дальше своего носа, Смолин!

— А я, по-твоему, блядь, не смотрю?!

— Я тебе больше скажу, ты иногда вообще просто закрываешь глаза!

Меня всю так страшно колотит. Я уже жалею о том, что решила рассказать про задержку. С другой стороны, эта ситуация позволила мне четче рассмотреть своего мужа.

Я никогда не питала особых иллюзий. Всегда знала и знаю, что Макс Смолин может быть жестким и жестоким. Но со мной он всегда вел себя иначе. Видимо, я сама того не ведая, решила, что занимаю в его жизни особенное место. А на самом деле… На самом деле — нет.

— Когда я, блядь, закрывал глаза?! — Макс буквально взрывается. — Тебе адреналина не хватает?! Я тебя вообще перестал уже понимать!

— Ты думаешь, что хоть когда-то понимал?

Макс шумно дышит. Не просто смотрит на меня, а буквально испепеляет взглядом. Хочется поёжиться, но я мысленно приказываю себе держать спину ровно.

Сейчас мы будто не муж и жена, даже не любовники. Мы стали врагами. Надолго ли? Не знаю.

— Мне так казалось, — отзывается Макс.

— Знаешь, что делать надо, когда кажется? — я убираю назад волосы и облизываю пересохшие губы.

— Детский сад, — фыркает Макс и нервно проводит ладонью по своему затылку.

— Увы, но нет. У нас здесь всё по-взрослому.

Я разворачиваюсь и ухожу. Меня до сих пор трясет. Я чувствую себя обессиленной.

Когда оказываюсь уже в гостиной, вздрагиваю от того, что на кухне что-то громко падает на пол и разбивается. Макс грязно ругается. Он нарочно что-то разбил. Я делаю ставку на то, что жертвой нашей ссоры стала бутылка вина.

Спать ложусь не в нашей спальне, а в гостевой. Не могу себя сейчас представить в одной кровати с Максом. Противно.

Вторую ночь подряд не могу нормально уснуть. Я всё еще злюсь, а еще мне до слез обидно. Настоящих слез, что крупными горошинами скользят по моим щекам. Это так странно — плакать. Впервые за долгое время так сильно и до боли в грудной клетке.

Проваливаюсь в сон только под утро.

На протяжении всего следующего дня льет просто сумасшедший ливень.