Трусиха.

Нервно покусывая губы, я нахожу свою резинку и быстро стягиваю волосы обратно в хвост. Останавливаюсь у зеркала в прихожей и придирчиво рассматриваю себя. Опасаюсь, что что-то в моем внешнем виде может меня выдать. Но, кажется, я всё та же Ива, какой всегда и была.

Наиль оставил мне ключи, поэтому я сама закрываю его квартиру и передаю их консьержу.

Я могла позвонить Наилю или отправить сообщение, чтобы узнать, почему он задерживается. Но не делаю ни того, ни другого. Я не обижена на него за то, что он так долго не возвращается. Прекрасно понимаю, что работа бывает непредсказуемой. У самой ни раз так случалось, что приходилось задерживаться.

Скорей я хватаюсь за полученную возможность в очередной раз убежать. Так будет правильно, потому что то, что я испытала рядом с Наилем угрожает в будущем превратиться в огромную проблему.

Я не умею просто заниматься сексом и бездумно брать от этой жизни всё, не заботясь о последствиях. Мне нужны чувства. Мощные. Яркие. Впервые я испытала их с Максом. Они же не позволили мне уйти с гордо поднятой головой, когда открылась вся правда о Смолине.

Что, если всё снова повторится? Только на этот раз с Наилем.

Он прав. Я сложная. В легкую играть не умею. Просто секс на стороне — не мой вариант. А новый взрыв чувств… Не уверена, что сейчас готова к этому. Ко всему прочему я искренне не хочу, чтобы из-за меня у Наиля возникли проблемы.

Когда сажусь в машину такси продолжаю мысленно себя уверять, что всё делаю правильно.

Дом меня встречает тишиной и полутьмой. Первым делом включаю свет, чтобы вокруг не разливалась черная тоска. Решаю себя отвлечь домашними процедурами: приму пенную ванну, надену увлажняющую тканевую маску, включу тихую музыку. В общем, постараюсь максимально успокоиться и расслабиться.

Раньше это делать надо было, а не к другому мужику бежать.

Мой внутренний голос жесток, но справедлив.

Я поднимаюсь в нашу с Максом спальню. Здесь тоже темно. Тянусь, чтобы включить свет, но убираю руку, когда замечаю силуэт на балконе.

Немного пугаюсь, затем с облегчением выдыхаю, когда узнаю в силуэте Макса.

Аккуратно подхожу чуть ближе и замечаю на низком деревянном столике бутылку. Хмурюсь. Макс, конечно, может выпить. Но чаще в ресторане или во время встречи с друзьями. Но чтобы вот так, в одиночестве, да еще и на балконе почти ночью. Кажется, я застаю такую картину впервые.

Смелею и прохожу на балкон. Он у нас здесь открытый и довольно просторный.

— По какому поводу? — спрашиваю и прислоняюсь плечом к дверному косяку.

Макс не сразу оборачивается, будто не услышал меня. А когда всё же делает это, я замечаю в его движениях неловкость и неуверенность.

Он пьян. Не так как я после двух глотков пива, которые сейчас даже не ощущаю. Кажется, успела протрезветь, пока сидела в квартире Наиля. Макс пьяный в доску, как любит выражаться мой папа.

— Обязательно должен быть повод? — Макс приваливается поясницей к поручню и скользит по мне медленным хмельным взглядом.

— У тебя — да.

— Почему это сразу у меня? А, малыш?

Я отталкиваюсь от дверного косяка и подхожу к столику. Беру бутылку, читаю этикетку.

— Виски? Это не тот, что тебе Раевские подарили на день рождения? — принюхиваюсь и тут же морщу нос. Мне этот запах не очень приятен.

— Тот, — пьяно улыбаясь, с гордостью отвечает Макс.

Я не привыкла видеть его вот таким. Даже не помню, когда Макс в последний раз выпивал больше, чем три глотка какого-нибудь элитного коньяка или шампанского. А судя по полупустой бутылке, он выпил не меньше десятка таких глотков.

— Понятно. Бутылку я забираю, а ты иди ложиться спать.

— А я не хочу ложиться. Мне и здесь хорошо, — Макс тихо посмеивается, будто только что отпустил остроумную шутку.

Я всё еще зла на него. Но сейчас главное — уложить его. Едва на ногах стоит. А вдруг споткнется и упадет?

— Это был не вопрос, Смолин. Иди ложись.

— Отдай бутылку, Ива.

— Нет.

Макс фыркает. Пошатываясь, он подходит к плетеному креслу и опускается в него.

— Мне не нравится с тобой ссориться, малыш.

— Аналогично, но ты не оставил нам выбора. Иди в спальню, Макс.

— Ну что ты со мной как с маленьким, я же чуть-чуть, — Макс показывает мне большим и указательным пальцем это свое «чуть-чуть».

— Я вижу, — приподнимаю полупустую бутылку.

— Мне было хуево, малыш.

— Из-за чего?

— Из-за нашего скандала. Я ревную тебя. Пиздец как.

Мои глаза непроизвольно расширяются. Я оказываюсь не готова к такому откровению. И к такому Максу — тоже. Он сейчас совсем другой. Уязвимый что ли.

— Понимаю, что это уже какая-то паранойя. Ты у меня умница, малыш, а я… Веду себя как чмо.