– Он пригласил меня, не дожидаясь окончания ужина. – Я пожала плечами. – Это показалось мне правильным.

– Разумеется, пригласил, потому что ты потрясающая. В толк не возьму, почему ты сейчас защищаешься.

Я и не подозревала, что так делаю! А ведь правда защищаюсь. Больше для себя, чем для нее. Мне казалось, что стоит прояснить, почему я встречаюсь со Смитом, когда Дилан все еще играет важную роль в моей жизни. Не зная, что сказать, я взяла миску с чипсами и вышла из кухни. По пути в гостиную миновала столик, на котором стояли фотографии в рамках. Одна привлекла мое внимание. Та самая, которую я видела всякий раз, когда приходила к Роуз в гости. Я никогда ее не комментировала и не придавала особого значения. Так было до свидания со Смитом. Теперь же меня буквально снедало чувство вины.

Остановившись рядом со мной, Роуз сказала:

– Наверно, пришло время заменить некоторые из этих снимков.

– Но на этом мы так хорошо получились!

Слева стояли мы с Диланом на вершине горы Кадиллак. Оба демонстративно напрягали бицепсы, изображая из себя силачей. Перед походом мы с ним условились обязательно забраться на гору, потому что к нам присоединились Роуз и Терри и мы не хотели ударить в грязь лицом. И не ударили. Опередили их на несколько минут.

Справа на фотографии были Роуз и Терри с грустными, раздосадованными, потными лицами.

– Та поездка была потрясающей, – добавила она.

Я замолчала, вспоминая наш совместный уик-энд – невероятную еду и вино, о которых позаботился Дилан, и вечера, что мы проводили за разговорами, пока не наступало время вставать для утреннего восхождения на гору. Тогда постоянно звучал смех.

– Да, просто идеальной, – согласилась я, заталкивая в рот горсть чипсов и принимаясь жевать. – Боже, какой же он красивый!

– Самые прекрасные глаза, что я только видела.

– Ты права, – поддакнула я, мельком взглянув на нее.

– Помню, как он посмотрел на меня в ресторане в тот вечер, когда мы впервые встретились. Я тогда строила из себя крутышку, старалась не подпустить его к тебе. Протягивая мне свой бумажник, он одарил меня тем самым взглядом, и я подумала про себя: «Аликс ни за что-о-о не устоит перед этим мужчиной».

– Похоже, я слишком быстро сдалась?

Роуз рассмеялась:

– Что верно, то верно.

Я с улыбкой покачала головой, а она положила подбородок мне на плечо и, помолчав несколько секунд, сказала:

– Тяжело бывает, когда заканчивается очередная глава в жизни

«Ничего она не закончилась», – мысленно запротестовала я, но не сумела произнести это вслух. Поэтому просто прижала свой лоб к ее лбу и, постояв так немного, отошла в сторону и отдала ей чипсы.

– На-ка, забери, пока я все не слопала.

– Тебе лучше не наедаться. У меня припасены наши любимые блюда.

Она имела в виду пирог с грибами и пеперони из итальянского ресторанчика в соседнем квартале и два кусочка шоколадного торта из пекарни Ноны.

– Ты же знаешь, поесть я всегда не прочь, – сказала я ей и солгала.

Потому что сегодня почти не чувствовала голода.

Наши дни

Скрип открывающейся двери спальни пробудил меня от глубокого сна. Сердце бешено заколотилось в груди. Не разлепляя век, я стиснула пальцами одеяло и подушку, что было сил сжала в ладонях.

– Ты пришел, – ахнула я. – Я тебя не ждала. Думала… – К горлу подкатил ком, так что стало больно глотать и дышать. Я произнесла одними губами: – Думала, ты больше не вернешься домой, потому что я сказала, что ужинаю с другим мужчиной…

Я ожидала заявлений, что нам нужно какое-то время побыть врозь, что он пришел ко мне в последний раз. Медленно текли секунды. По моим ощущениям, их миновала не одна тысяча, когда я вдруг услышала:

– Я люблю тебя.

Я зажала рот рукой, чтобы не издать ни звука.

– Я так сильно люблю тебя, Аликс.

Боже! На глаза навернулись слезы, закапали мне на руку, на одеяло. Раздувая ноздри, я втягивала носом воздух и быстро выпускала его. У меня дрожали поджилки.

Я свернулась в клубок.

– Дилан… – всхлипнула я, не в силах сдерживаться. – Мне так ж-жа-а-аль. Я…

Я – что? Все испортила? Должна была остаться дома? Сглупила, поставив подаренные Смитом цветы на кухонный стол? Сама не знаю, что хотела сказать. Я ужасно сожалела, что мы попали в такую ситуацию. Что по моим щекам продолжали струиться слезы. Что не находила подходящих слов для него, а он – для меня.

– Дилан, я н-не знаю, ч-что д-делать. – Я потянулась за подушкой с его стороны кровати и прижала ее к груди. – Я с-стараюсь изо всех с-сил.

Мне была ненавистна собственная боль, сердце грозило вот-вот разорваться.

– Аликс… – Я услышала шлепанье ног по полу, и он подошел ближе. – Хочешь, чтобы я остался на ночь?

– Да! – воскликнула я не задумываясь. Ответ на этот вопрос всегда одинаков.