И не вздумай лазить по моим сумкам, поняла?

Трейси настоятельно требовала, чтобы я не трогала ее вещи. В любом случае, я не собираюсь этого делать. Мое случайное знакомство обернулось настоящей гангстерской историей. Чем меньше буду знать, тем будет лучше.

– Эта сучка успела их перепрятать! – один из парней гневно захлопывает крышку багажника.

– Он убьет нас, если мы вернемся с пустыми рукам.

Другой парень с татуировкой на шее швыряет что-то бесформенное на тротуар. Приглядевшись, я узнаю свой рюкзак.

– Надо сматываться, пока не приехали копы!

Они оба забираются во внедорожник и, взвизгнув покрышками, уносятся прочь. Как только их машина пропадает из вида, я поднимаюсь с тротуара и приближаюсь к машине Трейси.

Может быть, она жива? Может быть, я успею ей помочь?

Я оставляю обе сумки на асфальте, усеянном осколками. Открываю водительскую дверь и осторожно касаюсь плеча Трейси.

– Трейси, – мой голос дрожит. – Я тут. Я принесла твои вещи.

Она молчит и не шевелится. Никак не реагирует. Я сильнее сжимаю ее плечо, чувствуя под пальцами влажную ткань ее куртки. Оторвав от нее руку, я вижу на ладони багровое пятно.

Кровь Трейси.

Я прикасаюсь указательным и средним пальцем к сонной артерии на шее и пытаюсь прощупать пульс. Рыдание поднимается в моем горле, и я громко всхлипываю.

Трейси мертва.

Не в силах подавить испуганный животный визг, я отшатываюсь назад. Задеваю ногой одну из спортивных сумок, падаю и приземляюсь на задницу. Осколки царапают мои ладони, меня тошнит. Желудок скручивается, но в нем давно не было чего-то, что можно извергнуть, кроме желчи.

Трейси мертва. Ее убили. Я видела все происходящее своими глазами. Видела, как в фильме ужасов, место преступления.

Место преступления.

Я делаю несколько глубоких вдохов и поднимаюсь на ноги. Мне нужно успокоиться и избавиться от моих отпечатков пальцев, которые я повсюду оставила в машине. Мой мозг пытается лихорадочно вспоминать все, к чему я прикасалась: ручка автомобильной двери, кнопка охлаждения на приборной панели, а еще я убавляла громкость на радио…

Поднимаю свой рюкзак с тротуара и судорожно ищу в нем что-то, чем бы я могла стереть отпечатки. Это может быть платок либо влажные салфетки. Но у меня нет ничего подходящего.

Закрыв молнию на рюкзаке, я огибаю машину и прячу ладонь в рукаве. Открываю пассажирскую дверь, а затем тянусь к бардачку и проверяю его содержимое. Здесь только документы, и я бросаю взгляд на Трейси.

Она велела мне не открывать ее сумки. Но я вынуждена нарушить ее просьбу. Мне необходимо избавиться от своих отпечатков.

Я быстро обхожу машину со стороны капота и наклоняюсь к черным спортивным сумкам. Расстегиваю на одной из них молнию и вижу несколько больших герметичных пакетов. Внутри них что-то белое, и я задерживаю дыхание.

Черт возьми, откуда это взялось?

Раскрываю вторую сумку и качаю головой. В ней тоже пакеты с белым порошком. Я всхлипываю и в отчаянии провожу ладонями по лицу.

Откуда наркотики у Трейси? Кто она такая? За что ее убили?

Внутри меня все сжимается. Происходящее смахивает на кошмарный сон. Сначала мой отец отказывается заплатить выкуп, и меня ищет полиция. Потом я знакомлюсь с девушкой, которая предлагает мне уехать из города. И меньше, чем через час ее расстреливают на моих глазах. А после выясняется, что она связана с криминалом.

И теперь ее сумки, забитые наркотиками, находятся у меня.

– Нет! – восклицаю я.

Я хватаю обе сумки и бросаю их на заднее сиденье. Не хочу иметь ничего общего с этой историей! Меня здесь никогда не было и не должно быть.

Стянув через голову промокшую насквозь толстовку, я остаюсь в одной майке. Холодный ливень обрушивается на шею и плечи, но я не колеблюсь ни на секунду. Провожу тканью толстовки по ручке водительской дверцы. Я не прикасаюсь к задней двери, потому что не дотрагивалась до нее, и убийца Трейси так и оставил ее открытой.

После этого я тщательно избавляюсь от своих отпечатков на ручке пассажирской двери. С внешней и наружной стороны. Дальше забираюсь в салон и принимаюсь судорожно протирать приборную панель. Каждую кнопку, дверцу бардачка, защелку и язык ремня безопасности.

Убедившись, что не оставила после себя следов, я выбираюсь из машины. Надеваю толстовку обратно, и мокрая холодная ткань неприятно прилегает к телу. Но все, что меня сейчас беспокоит – мой побег.

Я перебрасываю рюкзак через плечо и, развернувшись, уношусь прочь, не разбирая дороги. Но внезапно резко останавливаюсь и перевожу дыхание.

– Телефон, – сквозь частые вздохи шепчу я. – На нем остались мои отпечатки. Я брала мобильный, когда пыталась позвонить Десмонду.

Черт! И о чем я только думала?