– Я уже не ребенок. Если ты решил заняться моим воспитанием, то ты опоздал. Мне жаль, что я заставил тебя беспокоиться, но давай закончим на этом.

– Как скажешь, – бросает отец и идет к барной стойке.

Оттуда он берет бутылку «Macallan» и два бокала. Приблизившись, он ставит их на низкий столик, находящийся рядом с диваном.

– Выпьешь со мной? – спрашивает отец, наполняя бокал.

– Откажусь, – отодвигаю от себя бокал.

– Значит, я тоже не буду. Не люблю пить в одиночестве.

Отец садится рядом со мной. Я сижу не шелохнувшись. Не хочу с ним говорить.

Для него я всегда был тем, от которого возникали одни сложности и проблемы. Но если заглянуть чуть глубже, я просто хотел, чтобы он любил и принимал меня таким, какой есть. Когда-то у меня был такой человек, который принимал меня со всеми сложностями. Который любил меня со всеми достоинствами и недостатками. 

– Пару дней назад я разговаривал с твоим деканом из «Брауна», – начинает отец. – Честно говоря, я был готов услышать все, что угодно. Что ты завалил экзамены. Или кого-то избил. Или переспал с кем-то из преподавательского состава. Но, к моему удивлению, у тебя высокие показатели почти по всем дисциплинам. Ты ни разу не появлялся на учебе пьяным и не ввязывался в драки…

– Ну и чем ты недоволен? – перебиваю его. – Можешь гордиться, что твой сын пошел по твоим стопам. В конце концов, ты всегда хотел, чтобы кто-то из нашей семьи, как и ты, получил образование в «Брауне».

Поднявшись с дивана, я направляюсь к лестнице и собираюсь подняться в спальню. Не вижу смысла продолжать разговор и слушать, каким дерьмом я раньше был. Я и так знаю об этом.

– Кэш, – раздается позади меня голос отца. – Я старался дать вам все. Я так отчаянно хотел, чтобы вы выросли и ни в чем не нуждались. Я думал, что поступал верно, но в итоге не дал самого главного, – он тяжело вздыхает.

Я останавливаюсь и оборачиваюсь. Отец сидит, уперевшись локтями в колени, его плечи напряжены.

– Я так мало проводил с вами времени. Так мало говорил, что люблю. И сейчас, когда вы выросли и стали старше, вы уже не нуждаетесь ни в моем внимании, ни в словах любви. У вас своя жизнь. Я опоздал, – он поднимает голову и смотрит прямо на меня. – Прости меня, Кэш.

Отец искренне раскаивается и жалеет об упущенном времени. В этом мы с ним похожи. Если бы у него была возможность вернуться в прошлое, он бы тоже многое исправил.

Я плотно сжимаю губы, чтобы сдержать рвущиеся наружу эмоции, и возвращаюсь в гостиную. У меня появляется резкое желание рассказать обо всем отцу. Я занимаю место рядом с ним и произношу:

– Я нашел ее.

– Кого? – в недоумении спрашивает отец.

– Кимберли, – объясняю я. – Она жива.

В гостиной повисает тишина. Отец выходит из временного оцепенения, тянется к бокалу с виски и выпивает его одним залпом.

– Льюис знает об этом? – первым делом спрашивает он, и у меня сжимаются кулаки при упоминании этого чертового имени.

– Вряд ли, – отвечаю я. – У Ким новая жизнь в Лас-Вегасе.

Отец внимательно на меня смотрит:

– Ты до сих пор ее любишь?

– Сильнее, чем когда-либо, – без промедлений отвечаю я.

– Судя по твоему виду, она не ответила взаимностью, и все плохо?

– Хуже некуда, – подтверждаю я. – Последнее, что Ким сказала мне перед тем, как уйти: между нами все кончено.

Я смотрю на свою руку и впиваюсь ногтями в рану, оставленную Киллианом. Она должна была превратиться в шрам, но я не даю ей затянуться. Это напоминание о том, что я должен постоянно испытывать боль. Я продолжаю до тех пор, пока из нее не начинает сочиться кровь, но мою ладонь накрывает отец. Я поднимаю на него взгляд.

– Когда я что-то тебе запрещал, ты всегда делал все, чтобы нарушить запреты. В конечном итоге, ты получал, что хотел, – говорит он. – Я не понимаю, что с тобой стало? Почему ты здесь, а не с девушкой, которую любишь? Почему ты тратишь время на старую рану, вместо того чтобы излечить ее? – отец осуждающе качает головой. – Что с тобой стало? Мой Кэш никогда бы так не поступил. Мой Кэш добивался своего и шел к своей цели, чего бы ему это не стоило.

Я едва дышу. Он прав.

– Иди и добивайся ее, – тихо, но твердо произносит отец. – И возвращайся на свадьбу Десмонда. С ней. Вдвоем.

Спустя шестнадцать часов

Первое, что я замечаю у входа в отель «Гранд Лас-Вегас»: здесь полно верзил в черных костюмах. В прошлый раз их точно не было. К тому же они больше напоминают телохранителей, чем обычных охранников.