Между тем, Кэш поднимает голову. Он пробегает взглядом по толпе и мгновенно находит меня. И смотрит на меня, не мигая, будто не верит, что я решилась прийти.

Мои ноги двигаются сами по себе. Я иду к Кэшу и жалею, что в последний момент не сбежала. Кэш привлекательный, как и всегда, в своем образе плохого парня. На нем черная расстегнутая кожаная куртка, темные джинсы, небрежная укладка волос. Хотя я уверена, что ему не пришлось заморачиваться с прической. И если обычно я признавала его сексуальным, то сейчас Кэш… палящий.

Я подхожу к нему и напряженно сглатываю, когда он улыбается мне. Я бы многое отдала, чтобы стереть эту довольную улыбку с его красивого лица.

– Ты выглядишь идеально, – он бессовестно врет, но потом добавляет. – Для нашего свидания.

Что? Свидания?

Должно быть, выражение моего лица весьма красноречиво, потому что Кэш тут же принимается меня успокаивать.

– Расслабься, если хочешь, я больше не буду упоминать слово «свидание».

– Неужели? – я приподнимаю бровь. – И как же ты предпочитаешь это называть?

Вместо ответа Кэш берет шлем с водительского сиденья и протягивает его мне.

– Сегодня мы не в Лас-Вегасе. Мы в Бостоне. Мы снова в старшей школе, и ты тайно сбежала из дома, чтобы я мог прокатить тебя по ночному городу.

Сначала я смотрю на шлем, а потом на Кэша. Он подходит ближе ко мне, и я улавливаю аромат его парфюма, смешанный с нотками кожи. Я замираю и прекращаю дышать, хотя мне очень хочется его понюхать.

Мои руки слишком крепко сцеплены между собой. Так, чтобы я точно не смогла взять шлем.

– Тебе не о чем беспокоиться, Ким. Мы просто побудем подростками на одну ночь и весело проведем время. Обещаю, – говорит Кэш с очаровательной улыбкой. Той, которая когда-то плавила все мои внутренности. Но она не способна склеить мое разбитое сердце.

Но я все-таки согласна вернуться в прошлое на одну ночь. Я делаю это не ради себя. А ради юной Кимберли. Она всегда мечтала о том, чтобы быть с Кэшем. С мальчиком, который ее оберегал и дул на разбитые колени.

Стянув капюшон, я беру шлем и надеваю его на голову. Пытаюсь справиться с ремешками под подбородком, но у меня не получается с первого раза их отрегулировать.

– Позволь мне помочь, – говорит Кэш, и у меня округляются глаза.

Это в самом деле он, а не нахальный мудак, который вторгается в личное пространство, не спрашивая разрешения?

Кэш наклоняет голову, и, пожалуй, слишком осторожно, будто боится меня спугнуть, убирает мои волосы за спину. Я чувствую его слегка погрубевшие подушечки пальцев у себя на шее и сдерживаю вздох. От простого прикосновения меня охватывает трепет и пробегают мурашки.

– Я справлюсь сама, – наверное, слишком воинственно произношу я, и Кэш, кивнув, отступает.

Наконец, мне удается справиться с ремешками. Я подхожу к мотоциклу и взбираюсь на него, перекинув ногу через сиденье. И тут же оказываюсь очень близко к Кэшу. Во всяком случае ближе всего за последние три с лишним года. Я должна избегать возможности к нему прижиматься и пытаюсь найти позади себя поручень. И не могу нащупать его. Похоже, эта модель мотоцикла не рассчитана на подобные детали.

– Держись за меня, – говорит Кэш и заводит двигатель.

Мотоцикл издает рокот, сиденье подо мной начинает вибрировать. Я пытаюсь сжать вместе бедра, как какая-то сопливая девственница, которая ни разу в жизни не каталась с мужчиной.

– Полагаю, ты не повезешь меня в ресторан, где мы поужинаем, и в конце ты подаришь цветы? – спрашиваю я, понимая, как это нелепо звучит. Кэш никогда не был романтиком.

– Нет, конечно, – он смеется, включая передачу. – Когда ты станешь моей женой, мы и так это сможем сделать в любой день, который ты выберешь.

– Ты сумасшед…

Я не успеваю договорить, потому что Кэш резко газует. Мотоцикл вырывается вперед, и от высокой скорости мне приходится ухватиться за Кэша. Мои пальцы цепляются в его плечи, чувствуя мягкую и плотную кожу. Но даже через куртку от Кэша исходит невероятный жар.

Он выезжает с площади перед отелем и вливается на дороге в автомобильный поток. Ловко лавируя между машинами, Кэш переключает передачу и набирает скорость. Он разгоняется, и я боюсь, что могу упасть или соскочить с мотоцикла. Поэтому плотнее придвигаюсь к Кэшу и обнимаю его со спины, разместив ладони на его талии.

Ночь окончательно опускается на город, но это не значит, что он погружается в сон. Наоборот, в нем бурлит жизнь. Мы проносимся мимо отелей, казино, клубов, горевших огнями всех возможных цветов, форм и размеров.

И если у каждого города есть свой голос, то голос Лас-Вегаса – это поющие фонтаны, шум неугомонной толпы и звук перебираемых крупье фишек. Голос вечного праздника, масштабных вечеринок и нескончаемого азарта.